Чтение онлайн

По дороге она вспомнила конец разговора.

– Почему ты сказал «вчетвером»?

– Потому что две сестры и два свояка как раз будет четверо.

– А Ульянка с Игорем передумали? А я думала, что она – без комплексов по поводу своей полноты.

– Она – да, это Игорь комплексует.

– Вот не ожидала! Он на себя-то смотрел в зеркало? С тех пор как они стали жить вместе, он потолстел ровно на столько, на сколько она похудела. Прямо, как сообщающиеся сосуды. Если и дальше так пойдет, впору будет Ульянке стыдиться его.

– Да нет, ты не поняла. Он сказал: «Будем рядом с вами смотреться, как два колобка, бассейн из берегов выйдет. Лучше на лыжах прогуляемся».

– На лыжах? А что, может, присоединимся к ним? Что там хорошего, в аквапарке? Шум, брызги, все с горок прыгают, визжат. А в лесу – красота, тишина, воздух. Снег – чистый, белый, никакой слякоти. Может, рванем вместе на базу, где ты меня первый раз на горные лыжи поставил?

– Не хотелось бы, я рассчитывал после обеда часок-другой поработать над экономическим обзором, а после лыж ни сил, ни времени не останется.

– Андрей, ты же можешь с утра поработать! Я забыла тебе сказать, что Маша не может к десяти часам, просила передвинуть часика на два-три.

– Ну, если так, то, конечно, я не никогда не против того, чтобы съездить на гору.

– Так я сейчас же и скажу Ульянке, что они с Игорем нас всех уговорили.

На заветном пятачке у напичканного офисами здания, бывшего когда-то проектным институтом, не оказалось ни единого свободного места. Андрей высадил Марину, а сам поехал пристраивать машину. Поднимаясь в лифте, Марина думала: «Надо не забыть позвонить Маше, предупредить, что, во-первых, она занята в субботу с утра и, во-вторых, давно мечтает о лыжах», – подумала Марина. Младшая сестра Марины Маша, по мужу – Ярославская, обычно раза два за зиму вставала на беговые лыжи, но всегда предпочитала спокойные прогулки в лесу. Она боялась высоких горок и не разделяла энтузиазма Марины по поводу горных лыж. Но она всегда была сестре лучшей подругой, на которую можно положиться в любом деле. «А второй была Таня».

Проверив несколько точек парковки, Андрей удачно, не потратив и десяти минут, нашел место. «Бедная Марина, так убивается по подруге, что уже голоса слышать начала. На похоронах ее всю трясло, даже Маша казалась спокойнее. Впрочем, на то она и врач, чтобы не падать в обморок при виде трупа. Такая выдержанная, вся в мать. Елене Алексеевне даже плакать некогда было, она без конца Нину Павловну в чувство приводила, даже уколы ставила. Ну, ничего, Маринка в субботу отдохнет, развеется», – подумал он, подходя к двери с вывеской «Редакция журнала «Кредо»». Он вошел в коридор с четырьмя дверями, ему навстречу устремились сразу трое сотрудников:

– Андрей, у нас в макете дыра!

– Андрей Викторович, деньги не поступили!

– Шеф, тут такая залипуха!

Он поздоровался с одним за руку, остальным кивнул и впереди всех вошел в кабинет с табличкой «Главный редактор Андрей Викторович Краснов».

* * *

Мне хочется сегодня в ресторане выглядеть особенно красивой. Назло Регине? Я придумала, как уложу волосы. Надо бы волосы перекрасить в другой цвет, темнее на тон, но сегодня обойдусь цветным лаком. А макияж будет дерзким, в стиле женщина-вамп. Я оглядываю свое хозяйство в ванной комнате. Из всех комнат в моем доме мне больше всего нравится ванная комната. Это просторная комната с душевой кабиной и огромной ванной-джакузи. Огромное зеркало во всю стену, зеркало на потолке. Пол устилает мягкий пушистый ковер. Сначала я принимаю ванну с травами, затем контрастный душ. Я открываю шкафчик с баночками и тюбиками. Ого! Косметика у меня что надо. Попробуем к ней приложить руки.

Я выхожу одетая и причесанная, в полной боевой раскраске. У Регины шок.

– Ты сама себе сделала такой макияж?

Я сегодня добрая. Надо усыпить бдительность Регины.

– Хочешь, я и тебе сделаю макияж? В чем ты идешь в ресторан?

– В бежевом платье.

– Тогда тебе пойдет макияж в золотых тонах. У тебя очень светлая кожа. Ты выглядела бы потрясающе с длинными светлыми волосами. Зачем ты красишься в черный цвет и делаешь короткую стрижку?

Я замечаю, как вздрагивает Регина. Что такого я сказала?

Максим «выпал в осадок», когда я в накинутом поверх красного платья длинном черном манто, вышла к машине. Регина, напротив, оделась и накрасилась скромно. Вечер был удачен. Я была в ударе, поймала «кураж». Дмитрий не сводил с меня глаз, завелся с пол-оборота. Мы обнимались и танцевали почти весь вечер. Регина растворилась в толпе, ее было не видно и не слышно, что еще больше подняло мое настроение. Даже когда мы возвращались домой, она, сидя на первом сидении, дремала, отвернувшись к окну, не замечая, как мы обнимались с Дмитрием. Я выпила немного больше своей нормы. Мне были приятны теплые руки мужа на моей коже. «Что я себе придумываю? Все хорошо. У меня потрясающий мужик. Как он на меня смотрит! Если бы мы были одни, то он давно бы уже скинул с меня платье».

После душа я надеваю новую ночную рубашку. Мне кажется, что сегодня Дмитрий не сможет уйти в свою спальню. Мне немного волнительно. Вместо Дмитрия заходит Регина, приносит лекарства. Она мила и спокойна. Музыка сегодняшнего вечера звучит во мне, кружит голову. Я вытягиваюсь под одеялом. Сладкая истома наполняет тело. Еле успеваю закрыть глаза. Регина снова входит в мою комнату. «Лика, ты спишь?» Она подходит к кровати, склоняется надо мной. Я изображаю ровное сонное дыхание. Уходит. Зачем она приходила? Я подхожу к двери, ведущей в комнату Дмитрия, тихо толкаю ее руками. Заперто. Хочу постучать, но рука замирает у самой двери. Я слышу голоса. Что Регина делает в спальне моего мужа? Я сажусь на ковер и прислоняюсь к двери. Голова наливается тяжестью. Мне дают снотворное! Улавливаю обрывки разговора.

– Ну что, заметила что-нибудь?

– Ты весь вечер не отпускал ее от себя. Вряд ли кто-то мог к ней подойти, даже если бы сильно захотел. Ты что, голову потерял из-за нее?

– Она моя жена! Я вынужден был обращать на нее внимание.

– Особых усилий тебе это не составило.

Голоса звучат глуше. Они отошли в дальний угол. Я почти заснула. Нельзя, чтобы меня обнаружили утром у этой двери. С большим усилием я поднимаюсь и тащусь в кровать. Голова касается подушки, и я проваливаюсь в вязкую, темную тишину.

Боже, как темно! Тянет ветерком. Откуда? Двери и окна закрыты. Я ничего не вижу, но чувствую, что кто-то стоит рядом с кроватью. Я задерживаю дыхание. Леденящий душу страх расползается по телу, сковывает руки, ноги. Я сейчас умру от этого ужаса. Мне кажется, что слышно, как стучит мое сердце, ударяясь о грудную клетку. По миллиметру я передвигаю свою руку к прикроватной тумбочке. Там лежит фонарик. Где же он? Я нащупываю спички. Кто их положил мне на тумбочку? Я не помню, чтобы они лежали здесь вечером. Подтягиваю коробок к себе, чиркаю спичкой. Фонарика нет, лежит свеча. Как она здесь оказалась? Зажигаю. Слабый огонек освещает мою кровать. Причудливо дрожат тени в углах. Я сползаю на ковер, выпрямляюсь и осторожно иду по комнате. В большом зеркале отражаются стены, кровать, шкафы, занавески, и даже свеча, которую я держу в руке. Но нет меня! Вместо меня пустота. Я бросаю свечу. Ярким пламенем вокруг меня вспыхивает ковер. Я в ужасе кричу и просыпаюсь.

Топот ног, загорается свет. Я сижу на кровати. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Простыни сбились в кучу. Первым подбегает Дмитрий. Он обнимает меня, гладит по голове.

– Лика, родная, что случилось?

Я всхлипываю. Мне так страшно, что я не могу себя заставить рассказать ему свой сон.

– Я боюсь.

– Ничего, ничего, сейчас все пройдет. Что встали, как истуканы! Лекарство принесите. Ей плохо. Дайте же что-нибудь успокоительное!

Мне приносят какую-то пахучую микстуру. Я засыпаю на руках у Дмитрия.