Чтение онлайн

Люсинда надеялась уйти сразу же после обеда, но для игры в карты требуется четное число игроков, и было бы невежливо бросить хозяйку в столь затруднительном положении.

Люсинда так и не поняла, как оказалась партнершей лорда Уонстеда в игре в вист против старших Доусонов. Шансы были явно неравны. Наверное, ее погубил отказ сыграть на фортепьяно. В результате викарий, который весело признался, что карты его не интересуют, остался в обществе мисс Доусон петь баллады, и их голоса сливались в приятной гармонии в другом конце комнаты.

Сквайр сделал первый ход, и ход этот вызвал у Люсинды надежду, что первая партия окажется последней, поскольку они с лордом Уонстедом явно превосходят своих противников. Следующий ход был ее, и она тоже пошла с треф.

Миссис Доусон пошла с короля червей.

— О чем ты только думаешь, жена? — пробормотал сквайр, когда Хьюго пошел с козыря.

— Миссис Доусон не могла сделать ничего другого, — сказала Люсинда, которая терпела подобные замечания в течение всего вечера с нарастающим раздражением. — Король — это самая младшая червовая карта, которая осталась на руках у миссис Доусон, а у лорда Уонстеда есть только козыри.

Лорд Уонстед поднял брови и кольнул ее пронзительным взглядом.

— Какая наблюдательность, миссис Грэм.

Она поморщилась. Почему она никак не может запомнить, что женщинам не полагается уметь считать?

— Просто нужно запоминать, какие карты вышли до того.

— Запоминать все карты? — изумилась миссис Доусон.

— Миссис Грэм прекрасно разбирается во всякой цифири, — сказал викарий, радостно улыбнувшись всем собравшимся. — Она замечательно помогла мне с церковными счетами.

— Очень рада быть вам полезной, викарий, — сказала Люсинда.

Лорд Уонстед бросил на нее ленивый взгляд из-под опущенных век.

— В таком случае я доволен, что вы мой партнер, а не противник.

— Я не жульничаю, если вы это имеете в виду, — отозвалась Люсинда.

— Я ничего подобного не предполагал, миссис Грэм, — проговорил его сиятельство.

В голосе его не было раздражения. Пожалуй, зато время, что лорд Уонстед находился в гостях, он как-то стал мягче, но, заметив, сколько он выпил вина, Люсинда не стала бы держать пари насчет его настроения, Она промолчала.

— Должен сказать, миссис Грэм, что ваши познания сверхъестественны, — весело произнес сквайр.

Люсинда с вздохом опустила глаза на свою руку. Снова подтвердилась ее репутация странной женщины. Почему она не может быть такой, как остальные знакомые ей женщины, которые не разбираются ни в чем, кроме цен на муслин и модных фасонов шляп? Зачем вообще ей понадобилось что-то говорить? Она рассеянно потерла ключицу и подумала, не стоит ли ей вообще проиграть, чтобы показаться самой обычной женщиной. Пусть Уонстед решит, что она чудовищная игра природы.

Лорд Уонстед забрал взятку и выложил свою последнюю карту. Карта была козырной.

— Лично я предпочитаю картам шахматы. Вы играете в шахматы, миссис Грэм?

— В стратегическую игру, милорд? Да, в детстве играла с братом.

— Я не знала, что у вас есть родственники, — сказала миссис Доусон. — Где они живут?

Слова застряли в горле у Люсинды. Она положила на стол старший козырь, пользуясь паузой, чтобы собраться с мыслями.

— Мой брат живет на севере. — Проклятие. Слишком туманный, слишком уклончивый ответ. — В Йоркшире.

— А вам не кажется, что было бы удобнее жить ближе к родственникам? — Голос у лорда Уонстеда звучал лениво, но напряженное выражение лица выдавало его интерес.

Вдруг сердце ее пронзила тоска по своим, тоска такая острая, что на миг она утратила способность говорить. Она вздохнула.

— Я предпочитаю жить здесь.

Миссис Доусон приготовилась сделать ход. — Вам не найти лучшего графства для жизни, чем Кент, и деревни лучше, чем Блендон. — Миссис Доусон положила на стол червового туза.

Сквайр тяжело вздохнул.

— Ну вот, мы опять проиграли, миссис Доусон. — Он вытер платком вспотевший лоб. — Хорошая игра, скажем прямо. Кто-нибудь хочет еще сыграть?

— К сожалению, мне пора домой, — сказала Люсинда. — Я обещала Энни вернуться пораньше.

Право же, ей не следовало принимать приглашение миссис Доусон. Только просьба викария помочь ему получить согласие миссис Доусон устроить празднество в Холле подвигла ее на столь дерзкий шаг. К несчастью, из-за присутствия лорда Уонстеда она чувствовала себя более неловко, чем обычно при выходах в свет. Возможно, потому, что он все замечал и слишком внимательно слушал.

Люсинда поднялась и протянула руку хозяйке дома.

— Благодарю за приятный вечер.

Миссис Доусон широко раскрыла глаза, потому что джентльмены тоже встали.

Тут Люсинда поняла, что вела себя как настоящая светская дама, а не как вдова простого лейтенанта. Она присела перед хозяйкой в реверансе, простилась и надела накидку.

Дворецкий проводил ее до дверей, и она вышла. Вечер выдался теплый, после дождя пахло сыростью. Люсинда вышла за пределы круга света, отбрасываемого фонарем на крыльце, и темнота окутала ее как уютный плащ. Теперь, когда она освободилась от надоедливых вопросов и любопытных взглядов, можно было расслабиться. Люсинда с облегчением вздохнула. Никогда больше она не позволит завлечь себя в общество. Как всегда, ее подвел ее пылкий нрав. Снова обретя самообладание, она пошла по усыпанной гравием подъездной аллее.

Она остановилась, услышав позади шаги, и обернулась. Сердце у нее учащенно забилось, когда она увидела Уонстеда.

— Лорд Уонстед, — сказала она.

— Позвольте мне довезти вас до дома в моей коляске, миссис Грэм.

Как это ему удалось так быстро вырваться из тисков миссис Доусон? И зачем? Люсинда не могла справиться с охватившим ее волнением.

— Мне бы в голову не пришло беспокоить вас, милорд. Прошу вас, не покидайте общество из-за меня.

— Никакого беспокойства, миссис Грэм. Пойдемте. — Он взял ее за локоть, Люсинда ощутила тепло его руки. Стряхнуть с себя его руку было бы неучтиво, поэтому она повернула в сторону конюшни и ускорила шаг.

Уонстед убрал руку и пошел рядом с ней. Коляска ждала во дворе, рядом с лошадью стоял конюх. Должно быть, прежде чем последовать за ней, Уонстед передал на конюшню свое приказание.

Знай Люсинда, что он последует за ней, попыталась бы улизнуть. Но отказаться от поездки с ним в открытой коляске означало бы выказать свое особое недоверие к нему, неприличное для женщины, которая одна возвращается домой среди ночи. Уонстед помог ей усесться, положив свою крепкую руку на изгиб ее талии, и показался еще выше ростом и сильнее, потому что поднял ее словно пушинку.