Чтение онлайн

Поначалу не все люди смирились с властью Дракона, но он проявил себя, как мудрый и заботливый правитель, заслужив любовь большинства граждан. Много раз Дракон спасал Город от разных напастей. Он наполнил городскую казну, когда, нырнув в глубины моря, поднял сундуки с золотом и драгоценными камнями с затонувшего пиратского корабля. Однажды, когда во время засухи город обступили лесные пожары, он сжег своим огнем предместья, и пожары остановились на пепелище, не дойдя до городских стен. Потом он восстановил пригороды, и все жители окрестностей получили новые великолепные дома. А еще, когда на Город надвигалось полчище саранчи, он взмыл в небо, возглавил их стаю и отвел ее от города. Когда ветер слишком слаб, он начинает махать крыльями, чтобы жернова мельниц на Зеленых Холмах не останавливались. Когда тучи сгущаются над городом, он разгоняет их. В сильные морозы он согревает нас своим дыханием, а в палящий зной заслоняет от солнца своей тенью.

Наш Дракон не только силен и могуч, но и безмерно милосерден. Тех, кто несправедливо хулит его, он не пожирает, как можно было бы подумать, не испепеляет огнем и не гноит в темницах. Он просто приказывает на время зашить им рот. Это очень гуманно и символично. Так что в нашем Городе полноценно питаться могут только те, кто умеет держать свой язык за зубами. А тем, кто не умеет, остается только сосать. Через соломинку.

Толстый хихикнул и снова по-дружески хлопнул Длинного по спине. У того от удара соломинка выпала из губ, и все весело рассмеялись. Персифаль заметил, что и у Толстого и у Рыжего на губах тоже виднелись уже зарубцевавшиеся следы от таких же стежков. Тем временем кружки опустели, и Рыжий снова заказал всем еще пива.

– Как я понял, Дракон - это герб вашего Города?
– уточнил Персифаль.

– Конечно! Дракон - это символ нашего Города, его опора, защита и гарант свободы, - ответил Рыжий.

– Немало соседей-врагов хотело бы освободить наш Свободный Город от власти Дракона. Но все их происки так и не увенчались успехом. Каждый раз назло им мы снова и снова выбираем Дракона нашим правителем, - продолжил свое повествование Толстый.

– А много ли смельчаков, готовых соперничать на выборах с Драконом?
– поинтересовался Персифаль.

– Уже тридцать лет таковых не находится вовсе. Кто же будет в здравом уме тягаться с Драконом?! Дураков у нас нет! Последнее время Дракон на выборах побеждает сам себя!

– Да и кто сможет управлять таким городом, как наш, кроме Дракона?
– добавил Рыжий, - насколько я знаю, править - это удел драконов, великанов и гоблинов. Мало кому из людей такое под силу.

– Как же он побеждает сам себя?
– изумился Персифаль.

– Очень просто! Он выставляет на выборы свои головы, а мы выбираем, которой из них править нами в этот раз. Обычно, у драконов одна голова, и только у нашего их две. А было и вовсе, целых три!
– вытянул вверх три растопыренных пальца Рыжий, наглядно показывая количество драконьих голов.

– А куда делась третья голова?
– удивился Персифаль, вспомнив про обрубок третьей шеи на гербе.

– По официальной версии левую голову Дракон потерял в героическом сражении за наш Город. И как раз послезавтра мы будем в очередной раз праздновать День Великой Потери Головы.

– А по неофициальной?
– уже хмелея, спросил Персифаль.

– Злые языки говорят, что наш Дракон потерял голову от любви, - доверительно прошептал, наклонившись вперед Толстый.

– От любви к кому?
– так же шепотом спросил Пресифаль, наклонившись вперед.

– Об этом злые языки умалчивают, - пожал плечами Толстый.

– И теперь из-за отсутствия левой головы, во время полета его все время уводит вправо, - добавил Рыжий.
– Так сказать, наш Дракон с правым креном.

– Но нам и так хорошо, - икнув, поддакнул Толстый.
– Одна голова хорошо, а две лучше! Это залог стабильности и преемственности власти.

– Хоть голов и две, но тело-то одно. Какая разница, какая голова победит, править то будет все равно Дракон!
– попытался возразить Персифаль, отхлебывая пиво из очередной кружки.

– Ну, не скажите!
– закачали одновременно головами в знак несогласия все трое горожан.

– Мне, например, больше нравится средняя, - высказался Рыжий.
– Она добрее к лавочникам и торговцам.

– А мне правая, - возразил Толстый.
– Она за народ и сильную вертикаль власти от кончика носа и до кончика хвоста.

Длинный то же что-то промычал, но никто не смог разобрать, что именно. Видимо он также хотел поддержать одну из голов. Вряд ли ту, которая приказала зашить ему рот.

– А то, вот, к примеру, в соседнем городе наивные горожане свергли великана, который ими правил. Так их тут же поработили заморские карлики. И бедолаги теперь мучаются под гнетом лилипутов. Не знают, что и делать!
– внезапно вспомнил Рыжий.

– А что, заморские карлики оказались злее великана?
– удивился Персифаль.

– Не то, чтобы злее, - пояснил Рыжий, - но как-то пресмыкаться перед великаном было не так обидно, как перед карликами. Чтобы поклониться великану, достаточно только слегка склонить голову, а чтобы поклониться лилипуту, нужно прогнуться всем телом, да еще и встать на колени. И к тому же великан был свой, а карлики, опять же, заморские.

– В общем, другой альтернативы, кроме Дракона, для нас нет, - вздохнув, подытожил Толстый.

– Да, если не Дракон, то кто?
– развел руками Рыжий.

– Нет Дракона - нет Города!
– подтвердил Толстый.

– Дракон и есть Город!
– поддакну Рыжий.

Персифаль хотел сказать им, что за время странствий он видел немало городов, которые успешно управлялись людьми, но язык его уже плохо слушался, а глаза слипались, и голову клонило ко сну от усталости и хмеля.

– За Дракона!
– предложил тост Рыжий.

– И чтоб ему править нами тысячу лет!
– поддержал его Толстый.

– Да что там тысячу, пусть правит всегда!
– воскликнул Рыжий.

– Да! Чтоб ему! Чтоб ему!
– подхватили радостно горожане за соседними столами, размахивая над головами кружками и рюмками. Многие вскакивали со своих мест, чтобы выпить за бесконечное правление любимого Дракона стоя.

Глава 2. День Великой Потери Головы Дракона.

Утро для Персифаля началось с петушиного крика во дворе, да яркого солнца, которое через маленькое окошко под потолком светило ему прямо в глаза. Он лежал в своей одежде на деревянной кровати в крохотной комнатке трактира. Сюда вчера поздно ночью, уже в состоянии сильного подпития, он с трудом поднялся после знакомства с тремя знатными горожанами.

Голова раскалывалась на части, то ли от количества выпитого, то ли от низкого качества напитка. Во рту пересохло. Лицо распухло, как у утопленника. Тело ломило от неудобной позы, в которой он проспал всю ночь на жесткой кровати.