Чтение онлайн

— А ты не хочешь поехать ко мне и принять душ?

— Нет, у меня теперь плохие ассоциации с твоим домом, — наморщив носик, дразню его. В конце концов, он же не думал, что ему так просто простят его выкрутасы?

— Мне теперь его сжечь? — поняв посыл, насмешливо спрашивает Богдан.

— Пока можешь просто дать футболку, а там посмотрим, — подмигнув, дефилирую к его машине с довольной улыбкой, на что он лишь с усмешкой качает головой.

Мне никогда до Богдана не приходилось вести таких капризно — игривых диалогов, поскольку до него я не чувствовала, что могу, что мои капризы, желания, да и просто я сама имеют вес. Теперь же, рядом с ним все это, казалось бы, чуждое мне женское кокетство цветет буйным цветом и неудержимо лезет наружу. За что совершенно не испытываю неловкости, напротив — мне легко и до дрожи приятно. Раньше я всегда завидовала женщинам, которые умеют порхать словно бабочки: легкие, игривые, соблазнительные. Я думала, быть девочкой-девочкой — это свойство характера, но сейчас понимаю, что во многом еще правильный мужчина рядом, с которым не страшно быть такой, какой хочется.

— Собираешься разгуливать без трусов? — вкрадчиво интересуется Красавин, пристально наблюдая, как надев его футболку, я торопливо снимаю трусики и бросаю в багажник.

— А что, тебя что-то смущает? — закинув руки Богдану на шею, уточняю игриво.

— А тебя нет? — скользнув ладонями под подол футболки, доходящей мне до середины бедра, сжимает он мою задницу.

— М-м… смущает ли меня ходить с ног до головы измазанной спермой моего мужчины? — мурчу насмешливо, изо всех сил стараясь не пасовать и не смущаться. — Ничуть.

— Дроля, ты выпрашиваешь. Хочешь, чтобы я нагнул тебя над багажником и снова трахнул? Что это вообще за грязь из самого стеснительного ротика на свете? — пытается он меня приструнить, а у самого глаза так и горят, и это безумно заводит, отчего я переступаю с ноги на ногу, понимая, что и четвертый раунд потяну.

— Целебная. Смотри, как ты повеселел, — парирую со смешком. Богдан смеется, а я продолжаю свой спектакль. — Но вообще-то предполагалось, что ты сообразишь купить мне трусики. Раз уж у меня день рождение, думаю, вполне можешь расще…

— Стоп-стоп-стоп, — хохочет он уже в голос, поняв, куда я клоню. Ну да, а что? Я ждала хотя бы букетика. Одним «люблю» сыт не будешь. — Думаешь, я не приготовил тебе подарок?

— Думаю, день на исходе, а я еще даже поздравления не получила от тебя.

— Разве? Мне показалось, ты даже жаловалась на них, — дразнит он с улыбкой и, поцеловав, заверяет со всей торжественностью. — Но, если что, я готов поздравлять хоть всю ночь.

Он потирается эрекцией об мой живот, а я, прыснув, в отместку прикусываю его губу. Богдан смеется и, продолжая пошлить, тихонько напевает:

— С Днем Рождения тебя! С Днем Рождения тебя! С Днем Рождения, дроля! С Днем Рождения, тебя!

— Дурак, — хлопаю его по груди.

— Сделаю вид, что не слышал. Но ты извинишься, как следует, когда получишь мой подарок, — заявляет он нахально и ведет к пассажирскому месту. Я фыркаю, но не спорю.

— Нет, подожди, — вдруг озаряет меня. — Я хочу повести.

В ответ — поднятая изумленно бровь.

— Что? Должна же я понять прикол этой коробчонки.

— Даже не думай, — заявляет Красавин и открывает передо мной дверь. У меня же шокировано открывается рот. Такого поворота я вообще не ожидала.

— В смысле?

— В прямом, детка. Ты не сядешь за руль моей тачки. Я видел, как ты влетела на парковку, да и в целом водишь, как в той присказке, поэтому нет. Я не против умереть с тобой в один день, но этот день не сегодня. Так что усаживай свою прелестную попку и даже не пытайся спорить на эту тему.

— Ты серьезно? Зажал машину? — мне становится смешно. Это так, блин, по-мальчишески.

— Забирай хоть сейчас, подпишу документы, но водить ее ты будешь только, когда освоишь технику. Спорткар — не твой тяжеловоз, тут свои фишки.

— Ну, спасибо, вот так решишь один раз повеселиться…

— А потом на всю жизнь инвалид. Я серьезно, дроля, это не шутки.

— Боже, кому из нас сорок, — вздыхаю тяжело и, закатив глаза, сажусь с видом оскорбленной невинности, пытаясь не засветить голую промежность. — Да в гробу я видала эту тарантайку, ужас — колени у головы!

— Не дуйся, на вот подарочек, — Богдан достает из бардачка конверт и вручает его мне, присев на корточки возле моих ног.

Я непонимающе хмурюсь.

— Ну, открывай, — поторапливает Красавин.

Достав из конверта бумаги, я несколько минут перечитываю и не верю своим глазам. Сердце ухает с огромной высоты, а глаза наполняются слезами восторга и изумления. Господи, он с ума сошел!

— Ты что, сдурел? — всхлипнув, поднимаю на него ошарашенный взгляд, не зная, как еще выразить свой шок, на что Богдан расплывается в по-мальчишечьи самодовольной ухмылке.

— Пожалуйста, детка, все для тебя, — подмигнув, стирает он большим пальцем текущие по моим щекам слезы. А я, не зная, что вообще в таких случаях говорят, притягиваю его к себе и обнимаю так крепко, что мышцы сводит, не в силах выразить всю ту любовь, благодарность и счастье, что переполняют меня в это мгновение. Если бы можно было влюбиться еще сильнее, я бы влюбилась. Но без того по уши, по самое не хочу.

— Спасибо, милый, спасибо! Ты просто… Ты с ума сошел! Это же дорого! Зачем? Я бы и трусам была рада, — тараторю, улыбаясь сквозь слезы и, покрывая его лицо поцелуями.

— Будут тебе трусы, дроля, не переживай, — насмешничает он, за что получает очередной тычок и мой немного истеричный смех.

— Дурак. Я же не про то. Не надо было так тратиться.

— А ты мои деньги не считай, — отрезает он. — Выйдешь за меня замуж, тогда и будешь диктовать свой домострой, а пока порадовалась, поблагодарила и настроилась хорошенько повеселиться. Окей?

— С козырей зашел, — одобрительно посмеиваясь, смотрю ему в глаза, умирая от нежности.

— А ты впечатлилась что ли? — прячет он явное смущение под маской грубоватого сарказма.

— Ну, залезть мужику в кошелек всегда заманчиво, — не могу не сыронизировать.

— Это типа «да»?

— Нет, милый. Цветы, кольцо и на колено, и тогда я, может быть, подумаю.

— Стерва, — смеется Богдан. Я развожу руками, мол, какая есть, какую полюбил, и от этой мысли так хорошо становится, хоть снова плачь, но я и так уже, наверное, как пугало огородное, хотя под горящим, алчущим взглядом моего мальчика чувствую себя самой красивой на этом свете. Чудеса.

Они не заканчиваются до самого рассвета. При содействии дяди Сэми нам открывают ночью бутик «Агент Провокатор», где Богдан ласкает меня, облаченную во все эти веревочки и кружева, до состояния помешательства, а после берет в примерочной в четвертый раз.