Чтение онлайн

Словно в подтверждение, она легонько целует его в губы, отчего мои нервы обжигает кислотой. Впиваюсь ногтями до режущей боли в ладони, сжимая похолодевшие пальцы в кулак и не дышу, повторяя про себя, как мантру:

«Не скули, ты сама виновата!»

Вот только не помогает ни хрена. Линдси, улыбнувшись Богдану, по-хозяйски стирает с его губ свою красную помаду, а у меня разве что глаз не дергается.

В эту секунду я почти ненавижу певичку и Богдана с ней заодно, показательно не обращающего на меня внимания, словно я всего лишь персонал. И пусть так оно, в сущности, и есть, но меня все равно бесит и задевает этот фарс, хоть и понимаю, что ничего сверх в глазах сторонних людей не происходит. Типичное поведение знаменитостей. Как говорится, скажи «спасибо», что они вообще почтили своим вниманием твою забегаловку и сделали ей рекламу. Ради такого пиара многие предприниматели отдают космические суммы. И с этим, конечно, сложно поспорить, присутствие звезд такого уровня, как Линдси Кертис и Богдан — это безусловно успех и огромный приток посетителей, но космические суммы не идут ни в какое сравнение с тем, как дорого мне это все обходится морально!

Я буквально голыми руками собираю ту осколочную пыль, в которую рассыпаюсь при каждом взгляде на него, на них, сколько ни напоминаю себе, что надо задвинуть свое личное и просто, черт возьми, перетерпеть. Сама ведь заварила, так чего жаловаться?!

Выдохнув, как можно незаметнее, давлю сквозь спазм стандартное приветствие и радушную улыбку. Раз моему мальчику хочется устроить спектакль, он его получит.

— Добро пожаловать! Рада видеть вас в своем ресторане. Извините, что сразу не подошла, хотела дать вам время…

— Да-да, можно нам уже стол на пять человек, — поднявшись с кресла, раздраженно обрывает Богдан. Слегка теряюсь от столь хамоватого выпада, кровь с размаху бьет в лицо, и я несколько секунд просто стою и таращусь, едва сдерживая истеричный смешок, зато Линдси не пасует. Льнет ласковой кошечкой к Богдану и, нежно коснувшись его щеки, обращает внимание на себя.

— Малыш, ну что ты заводишься из-за ерунды?! Оно того совершенно не стоит. Хочешь поедем в другой ресторан? — предлагает миролюбиво и заодно шлет мне извиняющуюся улыбку, от которой выедающая меня боль и неловкость возводится в абсолют.

Что ни говори, а тяжело признавать, что нынешняя пассия твоего мужчины — довольно милая девушка, ведь куда проще, если бы это было не так.

Увы, чисто по-женски покрысить с Надей, похоже, не получится. Линдси Кертис действительно прелесть: открытая, смешливая, тактильная, легкая на подъем — в общем, моя полная противоположность, которая Богдану отлично подходит и по возрасту, и по темпераменту, и по статусу.

Да, только вот с «неподходящей» он пылинки сдувал, а тут воротит нос и делает мозги, — иронизирует внутренний голос, вызывая у меня усмешку, но она отнюдь не самодовольная или победная. Просто удивляюсь, как оно порой бывает…

— О, вы тоже только приехали? — раздается позади довольно узнаваемый голос. Из-за моей спины выходит один из тех рэперов, что слушает Денис, и протягивает Богдану руку.

— Да давно уже, все никак не дождемся, когда нас посадят за стол, — недовольно закатывает Красавин глаза, натягивая мои нервы до предела, и приобнимает высокую спутницу рэпера. — Привет, Изи.

Они обмениваются приветствиями, я же потихонечку перевожу дух, сигнализируя явно обеспокоенной Наде, что все в порядке и, наконец, провожаю компанию к столику.

Пока они усаживаются в кожаные кресла, удобству которых я уделила особое внимание в свое время, рассказываю о нашей философии здорового питания и шеф-поваре Джули — ее таланте привносить изысканный, гастрономический опыт в веганскую кухню.

— С чего бы вы посоветовали начать? — воодушевленно спрашивает Линдси, глядя в наше аутентичное меню, и явно слабо понимая, что из себя представляют по вкусу какие-нибудь «устричные артишоки» из пюре в форме сердечек, выложенные на отдельные листья с добавлением хрустящих вешенок, икры из морских водорослей и соуса беарназ из желтых томатов.

— Думаю, Флойд сориентирует вас с учетом ваших предпочтений, — представляю им их официанта на сегодня и добавляю, чтобы повысить лояльность. — От себя же в качестве комплимента хочу предложить вам аперитив. Бурбон, настоянный на копченых грибах, с лаймом и агавой, посыпанный трюфелем — один из маст-хэвов нашего бармена.

— О, нет-нет, мне теперь алкоголь нельзя, — открещивается Линдси и, улыбнувшись, едва заметно бросает заговорщический взгляд на Богдана, вот только я замечаю, и у меня кончаются все слова, да что там? Я сама прямо здесь и кончаюсь от промелькнувшей догадки.

Господи, нет! — обрывается все внутри. — Нет, нет, нет! Он так не мог. Не мог ведь?

Ловлю остекленевшим взглядом его пристальный, въедливый, будто пытающийся вычленить во мне что-то. Но во мне ничего нет в данную минуту, кроме потрясения и шока.

Если Богдан хотел причинить мне боль, то у него не получилось. Мне не больно, мне вообще никак: сломана, раздавлена, убита.

На автомате выдавливаю из себя что-то вежливое напоследок, даже предлагаю заменить бурбон на какой-то безалкогольный, похожий коктейль, и уже готовлюсь ретироваться, как сочащийся арктическим холодом, любимый голос маскирует безапелляционное «поговорим наедине» под:

— Где тут у вас туалет?

Пожалуй, я могла бы сыграть в несознанку и, указав направление, скрыться, как и хотела где-нибудь в служебке, но какой смысл?

Богдан своего добьется. И судя по настрою, способом заморачиваться не станет. Не то, чтобы я боюсь публичного скандала, просто у меня сейчас такое пристукнутое состояние, что хочется махнуть на все рукой и будь, что будет. Больнее уж точно не станет. Хотя, видит бог, я вообще не особо понимаю, к чему теперь разговоры и этот визит, если Красавин умудрился заделать девчонке ребёнка.

А ведь ещё месяц назад любил, жить не мог, детей хотел. И нет, это не претензия. Конечно, он волен делать, что угодно. Но я никогда не устану поражаться, как у мужиков так лихо выходит, буквально по щелчку пальцев: сегодня люблю одну, завтра сплю с другой. Потерял одного ребенка, сделал другого. Последнее ранит сильнее всего, ибо я не понимаю…

Где хоть немного скорби, переживания, сожаления? Почему у мужиков секс — панацея от любых проблем и душевных терзаний, если таковые вообще были?

Риторический вопрос, на который уже даже не хочется знать ответ.

Но я все равно зачем-то прусь в уборную. На автомате, наверное. Раздавленная, оглушенная не изживающим себя ощущением заменяемости, незначительности.

Возможно, именно этого Богдан и добивался.

Что ж, браво! Осталось только добить.

С этими мыслями захожу в туалет и, развернувшись на каблуках, натягиваю маску вежливого присутствия, а сама, наконец, беспрепятственно жру взглядом любимые черты: они заметно заострились, обозначая ещё сильнее скулы и, в целом, фактурность по-мужски красивого лица той дикой, грубоватой красотой, от которой, как у дурочки внутри все обмирает и кажется, ещё чуть-чуть и начнут подгибаться колени.