Чтение онлайн

В один из дней незадолго до очередной химиотерапии, я нашла визитку с ленточками от Мамочки Доу и подумав, решила «А почему, собственно, нет?».

Так я оказалась в группе поддержки, которую ребята назвали «друзья», опустим, что у меня так и крутилось на языке добавить «по несчастью», но я придержала свой сарказм.

Мой первый визит был неловким, дискомфортным и казавшимся мне ужасной ошибкой, но, когда каждый начал рассказывать свою историю, пришло то самое ощущение, что я в нужном месте.

Оказывается, в некоторых ситуациях действительно очень важно быть понятой не умозрительно, а фактически до каждой эмоции, мысли, порыва. Мы все были разные, с разными характерами, судьбами, с разным отношением к болезни и настроем на лечение, но при этом едины.

В этом единстве, обмене опытом, полезными лайфхаками, советами и разделенной на всех болью пришло то самое утешение, облегчение и вера в лучшее.

Само собой, не сразу. Первое собрание я просто сидела слушала: кто-то рассказывал о своих страхах, кто-то — о том, как ему помогают капельницы с витамином С после химиотерапии, кто-то — о путешествии с семьей, кто-то — о сексе и как это непросто во время лечения, кто-то — о своей ремиссии, и как изменилась жизнь, кто-то — об одиночестве… Сколько людей — столько было тем, историй, и каждая, как ни странно, оказывала терапевтический эффект, а еще побуждала быть не только кем-то сторонним, но и активным участником — тем, кто тоже, возможно, может чем-то помочь. И спустя еще одно собрание я перестала молчать.

Мою историю восприняли с полнейшим принятием, хоть в этом и не было абсолютного согласия, но мне задавали очень деликатные вопросы и не менее деликатно высказывали свое мнение, заставляя о многом задуматься.

Например, о том, что наша сила это не только взращенный нами стержень, но и то, что нас окружает, и иногда очень важно направить свою энергию не вовнутрь, а наружу.

Сложнее задачи для такого человека, как я придумать вряд ли возможно, но мне захотелось попробовать ее решить.

Нет, я не бросилась тут же звонить сыну и дочери, переворачивать с ног на голову свою жизнь и перекраивать саму себя. В конце концов, это так не работает. Но метод маленьких шагов никто не отменял и попытаться изменить подход к той же химиотерапии мне ничто не мешало.

На следующую я пришла с тем же мандражом и по-прежнему одна, но чувствуя, как через порт-систему в мою вену проникают цитостатики, больше не думала, как мне будет плохо через пару часов. О, нет! Я гнала эти мысли взашей и по совету одной девушки визуализировала капельки лекарственных препаратов в маленьких воинов, которые идут бороться за меня. Смешно, но мне действительно стало легче. Я даже начала их мысленно подбадривать, и в какой-то момент не заметила, как подбодрила саму себя.

Помню, вышла тогда из больницы с ощущением какой-то маленькой победы и подумала, что нужно себя с этим поздравить.

В тот вечер Кэрри и Томми уплетали огромный, красивущий торт, а я лежала в новых роскошных сережках от Тиффани, плача от боли в суставах и общей слабости, но принимая их не как нечто смертельное, скорее, как неизбежные потери и последствия битвы, которая однажды приведет к победе.

Мой второй период восстановления после химиотерапии прошел куда легче. Настрой уже не был таким мрачным и прибивающим к земле, но я держалась и старалась баловать себя, бодрить и искать радость в том, что меня окружает.

Постепенно маленькие радости начали складываться в большой прилив позитива. Он дарил огромный заряд энергии и сил, те в свою очередь делали меня более открытой миру, людям и чему-то новому. И как-то потихоньку-помаленьку, сама не замечая, мой круг общения заметно расширился: появились приятельницы среди «друзей», установились теплые отношения с некоторыми постоянными прихожанами выбранной мной церкви, с Керри и Томми наладилось непринужденное общение, да и в целом, я перестала вариться в себе, а главное — начала осознавать ценность сакрального «здесь и сейчас». Побочные эффекты химиотерапии этому очень способствовали.

Когда хорошее самочувствие становится привилегией, а не нормой, используешь каждый момент и радуешься всему, что можешь прочувствовать без боли, дискомфорта и слабости.

Так в моей жизни появился велосипед, на котором я рассекала по Элей, наслаждаясь летом и суетой города. Наблюдать за людьми и тем, как по-разному они живут, оказывается, интересно и познавательно. Раньше я ничего не замечала, сидя за четко-очерченными в моей голове границами, теперь же эти границы ломались, и жизнь обретала насыщенный, разнообразный вкус, как и все, что я стала себе позволять: будь то еда, новые виды спорта, сериалы, книги, спонтанные поездки куда-то на пару дней, странные знакомства с разными людьми и куча идей, которые непременно хотелось воплотить — от открытия благотворительного фонда до желания заняться серфингом, когда здоровье позволит. Последнее было, конечно, под большим вопросом, а вот тему с фондом подхватили мои девочки из «друзей», у которых, как и у меня, возможности позволяли помогать людям, поэтому идея с каждым днем обретала все более реальные черты, и это не могло не воодушевлять.

Однако, поиски себя через ощущения: что нравится, что мое, что — нет, конечно же, не могли заполнить тот огромный пласт под названием «близкие люди». Я ужасно тосковала по Богдану, по детям, а главное — по искренности в отношениях с ними со всеми. Это давило и не давало покоя.

Правильно ли было так отгораживаться? Правильно ли решать за них, даже, если во благо? Хотела бы я, чтобы меня также держали в неведение, будь я на их месте?

Ответы были, само собой, очевидны. Но, если с детьми я просто отсрочила неизбежное, то вот то, как поступила с Богданом — это вряд ли смогу себе простить.

Да, я была тогда шокирована, выбита из колеи, растеряна, напугана и уверена, что так для него будет лучше, но теперь… Теперь ведь ничто не мешает поговорить спокойно и сказать правду.

Ко мне Богдан вряд ли уже вернется, учитывая ребенка от Линдси Кертис, так что никакой обузой я не стану, зато ненависть и боль сойдут, если не на «нет», то хотя бы исчерпают ту гнилую суть, что мучила день ото дня.

Не то, чтобы я не надеялась на большее. Святой ведь отнюдь не была и все еще его безумно любила, но старалась смотреть на вещи трезво. И пусть мне было дико страшно объявляться спустя столько времени со своей никому ненужной уже правдой, тем не менее, она нужна была мне, а я теперь не чуралась эгоизма.

Решилась, однако, отнюдь не сразу. Сначала случился разговор с Долговым, которому я сообщила новость о своем диагнозе в преддверии приезда Дениса, чтобы как-то аккуратно подготовить сына совместными усилиями.

Обрушившийся на меня концерт был абсолютно в духе моего бывшего мужа, как и последовавшая за этим отповедь и готовность собрать вокруг меня лучших врачей.

— Сережа, успокойся, пожалуйста, у меня отличная команда, — заверила я устало уже в который раз. В отличие от Монастырской у Долгова упрямство и нежелание мириться с бездействием выкручены в абсолют, поэтому утихомирить его было не так-то просто.

— Я все равно узнаю, кто в этом деле профи и к твоей «отличной команде» присоединится лучший специалист, — продолжал он упорствовать и стоять на своем. Раньше я наверняка бы просто махнула на все рукой и согласилась, но теперь столь бесцеремонное вмешательство в мою жизнь терпеть не собиралась.

— По-моему, я ясно выразилась, — процедила я холодно и безапелляционно. — Спасибо, конечно, за беспокойство, но у меня все под контролем и лечение идет по плану. Так что прекращай паниковать и лезть туда, куда тебя не просят.