Чтение онлайн

— А как мне не лезть?! Ты — мать моих детей и не чужой мне человек. Я хочу быть уверен, что ты в надежных руках.

— Я это ценю, но между «не чужой человек» и «близкий» огромная пропасть, Сережа, поэтому давай ты не будешь пытаться ее перепрыгнуть. Я тебе это все равно не позволю.

— Господи, какая же ты… — выплевывает он раздраженно, но меня это не задевает, напротив — даже веселит.

— Да, я такая, радуйся, что развелся, мучится не придется, — не могу не сыронизировать, на что Долгов зычно цыкает и наверняка закатывает глаза.

— Почему сразу ничего не сказала? Как ты там вообще справляешься? Дети должны быть рядом сейчас, а не балдеть, пока их мать болеет.

— Успеют еще посидеть у моей постели. Лечение — небыстрый процесс, да и мне нужно было время, чтобы прийти в себя после диагноза.

— Я тебе поражаюсь. Ты ведь и Красавину ничего не сказала, верно? Не еблан же он, чтобы бросить тебя в такой момент и сразу же закрутить роман? Даже я бы такое не отмочил.

Что сказать? Бывший муженек меня знает, но это не дает ему право высказывать какие-либо предположения и лезть в мою личную жизнь.

— Тебя это не касается, — сразу же остужаю его пыл.

— Я бы свернул тебе шею, будь я на его месте, если бы узнал, — прилетает мне заслуженное, которое крыть абсолютно нечем.

— Ну, к нашему обоюдному счастью, ты не на его месте, так что выдохни. Да и мы оба знаем, как бы ты поступил, если бы серьезно болел, — не могу не сыронизировать, зная его, как облупленного. Стопроцентно он бы улыбался, пока не склеил ласты.

— Я мужик. А тебе нужно крепкое плечо рядом.

Наверное, еще месяц назад я бы с ним поспорила, а теперь только вздыхаю и прошу:

— Поговори с сыном, с дочерью я позже поговорю сама. Хорошо?

— Ни хуя хорошего, но ладно, не тяни только.

На том и порешали. Долгов, правда, приехал вместе с сыном «попроведать» меня, но это было очень даже уместно. В его присутствии разговор прошел куда легче, чем могло бы.

Денису, безусловно, было трудно осознать происходящее, кроме того, что рак — это смерть, но он держался молодцом и очень старался не давать ужасу захлестнуть его. Вообще с каникул сын вернулся заметно повзрослевшим, и это проявлялось не только внешне, но и в поведении: он стал спокойней, сдержанней, дарил много заботы, чуткости и ласки, что трогало меня до слез и вселяло столько сил, что я готова была сворачивать горы.

Главной из них стала попытка поговорить с Богданом. На мои звонки на сотовый, конечно же, никто не отвечал, а на домашнем неизменно просили перезвонить или оставить сообщение, на которые не было реакций.

Пришлось, собрав всю свою смелость и волю, вновь поехать «в гости», где меня после просьбы о разговоре развернула охрана, заявив:

— Извините, мисс, но меня просили передать, чтобы вы не беспокоили больше понапрасну, иначе вам выпишут запрет на приближение за сталкинг.

Охранник, видя мое смятение, неловко поджал губы и разведя руками, еще раз принес извинения, а после скрылся за воротами. Я же от унижения и шока долго не могла прийти в себя. Однако, стоило ли удивляться? Определенно, нет, как и сдаваться после первой же попытки. Конечно, решиться на вторую было еще сложнее, чем на первую, но я твердо решила, что расставлю все точки над ё. Нельзя оставлять все так, как между нами осталось. Наша история не заслуживала той злости, ненависти и боли, в который мы утопили друг друга.

План Б заключался в том, чтобы выйти на Богдана через связи, которыми я обзавелась благодаря Харпер — моей новой подруги и основательницы нашей группы поддержки. Ее муж, как оказалось, тоже был из мира бокса и являлся промоутером, поэтому организовать встречу вполне мог, вот только попросить об этом было смерти подобно для моей гордости. С другой стороны — что гордость? Если дышать от тоски и чувства вины не могу.

Будто на удачу Софи — еще одной, моей новой подруге, недавно закончившей курс химиотерапии, взбрело в голову отпраздновать выход в ремиссию на Гавайях, и нам это показалось прекрасной идеей.

Хотелось праздника, смены обстановки и более неформального общения, хоть мы и встречались теперь не только в стенах сбора нашей терапевтической группы. Плюс для меня это была возможность как-то без натуги попросить Харпер посодействовать через мужа моей проблеме.

Вот так я и оказалась здесь — на Гавайях.

— Ты протрешь в нем дыру, — выйдя после тренировки на террасу, произношу нараспев и сделав глоток травяного чая, устремляю взгляд на разминающегося без футболки Томми.

— Я не… просто вышла подышать, — становясь почти пурпурной, как и все рыжики, лапочит смущенно Кэрри, вызывая у меня понимающую усмешку.

— Просто пригласи его на свидание, — советую без лишних расшаркиваний и привычной деликатности, отпадающей по временам, как рудимент, о чем, надо признать, я ничуть не жалею. Пользы она мне все равно не принесла, а вот головной боли и маяты — до полна.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пытается откреститься Кэрри. — Он на меня даже не смотрит.

— И что? — пожимаю плечами. — Главное — смотришь ты, а мужчинам иногда надо задавать траекторию полета. В конце концов, что такого случится, если попробуешь проявить инициативу?

— Не знаю, я не сильна в первых шагах, не хочу показаться…

— Навязчивой? Более заинтересованной? — усмехаюсь понимающе и, сделав очередной глоток чая, отрешенно цитирую Ремарка. — Мы так боимся быть навязчивыми, что кажемся равнодушными.

— Да, но… это неловко, черт возьми!

— Ну, либо неловко, либо никак. Под лежачий камень вода не течет, а вот время летит со страшной скоростью. Не успеешь оглянуться, тебе уже сорок, и как будто жизнь прошла, а ты так много не попробовала, не успела… Знаешь, порой, нужно просто взять и сделать, и не думать, к чему это приведет. Да, спокойней сидеть в своей зоне комфорта, но покой — это не про жизнь. И поверь, чтобы прийти к этой простой истине не обязательно упускать лучшие годы, лишаться яичника и каждые три недели проходить через ад, не зная, чем это в итоге закончится. Так что дерзай. Не зря же Томми портит нам вид на океан.

— Эй, он неплохо выглядит, — ткнув меня в бок, смеется Кэрри, — хотя до вашего серфера ему, конечно, далеко.

— С чего это он моим вдруг стал? — возмущенно восклицаю. Приехали — называется.

— Ну, он с вас глаз не сводит, — подначивает Кэрри, играя бровями, на что я закатываю глаза.

— Скорее с моих Филипп Патек, — иронизирую с улыбкой. — Хотя понять можно: розовое золото, бриллианты — почти миллион долларов на одной руке кого угодно с ума сведет.

— Да бросьте, — отмахивается Кэрри,

— И даже подбирать не собиралась, — фыркаю, допивая чай, ибо с этим серфингистом, явно подыскивающим содержание, нам с девочками стало все понятно еще до того, как он подошел угостить меня коктейлем. Часом ранее на пляже он старательно пытался склеить богатенькую женщину лет пятидесяти, но видимо, не срослось и переключился на меня.

— Значит, не поедете на Вайкики, посмотреть на его соревнования?

— Ну, почему же? Мне интересно, никогда не видела соревнующихся серфингистов, да и потом, это ты в том возрасте, чтобы снисходить до «неплохо», а я уже предпочитаю посмотреть на что-то более грандиозное, — дразню ее шутливо, корча из себя заправскую «пуму».