Чтение онлайн

Шум трибун превращается в тяжелый, гулкий океан голосов. Мы начинаем шествие, словно свита за своим королем. Я стараюсь сохранять невозмутимость, не смотреть на ошалевшие от азарта и жажды зрелища лица, скандирующие прозвище Богдана. Он же абсолютно сосредоточен и отрешен.

Никакого театра, никаких улыбок, только спокойная, уверенная поступь.

Камера выводит на большой экран над рингом его лицо, прикрытое капюшоном халата: неподвижное, почти каменное. Глаза смотрят вперед сквозь толпу, видя только ринг. Зал шумит, но кажется, что вокруг Богдана тишина. Он идёт так, словно каждая ступенька — это шаг на поле битвы, где всё уже решено.

Поднявшись на ринг, он медленно перелезает между канатами, на секунду замирает в центре, осматриваясь, как зверь, выпущенный из клетки. Капюшон халата спадает с его головы, обнажая напряженную челюсть и острый, холодный взгляд, полный темной энергии. Богдан слегка подпрыгивает, делает пару разминочных, молниеносных ударов, в этот момент становится ясно: это не просто спортсмен, это буря, которая сейчас обрушится на мексикашку.

Словно сомнамбула усаживаюсь на свое место у ринга, здороваюсь с друзьями Богдана, получаю от них море комплементов и даже перекидываюсь какими-то шутками, но все, будто сквозь какую-то дымку. Надя, поняв мое состояние, сжимает мою руку в своей, шепча, что все будет хорошо. Киваю ей благодарно и устремляю взгляд на ринг, где ведущий объявляет соперников. В воздухе повисает тяжелый гул ожидания, когда, наконец, раздается звонок, объявляющий первый раунд, и я перестаю дышать.

Богдан сразу же идет вперед. Никакой разведки, он буквально срезает ринг. Его голова двигается из стороны в сторону, как маятник. Джеб Монтойи рассекает воздух, у меня сердце ухает с огромной высоты, и я едва не подскакиваю на месте, но, к счастью, Богдан уклоняется и молниеносно бьет Монтойе в печень, отчего тот едва не падает. Снова удар в корпус. Ещё один. Их звук отзывается липкими мурашками у меня на коже. Монтойя пытается удержать дистанцию, но Богдан не дает ему спуску. Бьет снова. Точно, сильно наповал. В это мгновение он выглядит совершеннейшей машиной для убийства — агрессивный, сильный боец, которому не знакомо чувство страха. Он не теряет голову, будучи полностью сосредоточен, бьет на поражение четкими, профессиональными ударами, не расходуя энергию зря.

Не знаю, как это происходит, не успеваю отследить, но уклонившись от очередного джеба, Богдан выныривает, выбрасывая левый хук в челюсть, и у Монтойи вылетает капа с кровью и слюнями.

Зажмуриваюсь, а арена взрывается ревом и аплодисментами. В следующее мгновение обнаруживаю Монтойю лежащим абсолютно бесчувственным на ринге. Судья машет руками, объявляя конец боя и, мир бокса понимает, что на трон взошел новый чемпион. Люди вскакивают со своих мест, скандируя его имя, я же, зажав рот трясущейся ладонью, не могу сдержать слез облегчения и счастья.

Он смог! Он это сделал! Господи, мой мужчина только что стал чемпионом мира! Голова идет кругом от величия и грандиозности момента, я так горжусь, что не могу перестать плакать, когда судья вручает Богдану пояс WBC. Мой мальчик поднимает его над головой, поворачиваясь к публике, и арена снова взрывается ревом восторга, чествуя его талант, превосходство и силу.

Не знаю, как оказываюсь в ринге, как преодолеваю окружившую плотным кольцом толпу людей. Все как в тумане, кроме одной единственной мысли — к нему, мне нужно к нему. И он тоже озирается, принимая поздравления, пока не замечает меня и не притягивает к себе. Всхлипнув, заключаю его блестящее от вазелина и пота лицо, и с чувством целую, наплевав на камеры и фотографов, фиксирующих каждую улыбку, взгляд, момент.

— Поздравляю, мой чемпион! — шепчу, улыбаясь, глядя в горечавковые глаза, полыхающие огнем долгожданного триумфа. Богдан нежно трется кончиком носа об мой и поцеловав напоследок, отстраняется. Ему надевают пояс и передают микрофон. Я отхожу чуть дальше, чтобы не мешать, когда он будет произносить речь.

Богдан делает глубокий вздох, камеры фиксируют его лицо — смесь усталости и восторга. — Хотел бы сказать, что не могу поверить, — разносится его насмешливый голос над Гранд Гарден-ареной. — Но я так долго работал ради этого момента, что тысячу раз представлял себе эту сцену. Море крови, пота и слез привели меня сюда, так что все закономерно. Хочу поблагодарить моего тренера, мою команду за веру в меня. Этот пояс не только мой, он ваш тоже. Спасибо всем, кто поддерживал, кто ждал, вы — лучшие. Но главное, — он поворачивается ко мне и, смягчившись, с улыбкой произносит, — я хочу посвятить эту победу моей любимой женщине. Женщине, которая сейчас борется, которая не сдается и которая обязательно победит! Спасибо, что случилась со мной и подарила мне это сумасшедшее чувство, от которого у меня мозги просто напрочь отъезжают и вместе с тем, встают на место. Я люблю тебя, детка! Прости за балаган, но я не могу иначе, — он протягивает руку в сторону, и Хью вкладывает в нее узнаваемую ярко-красную ювелирную коробочку. Через пару секунд Богдан подходит ко мне, захлебывающейся слезами и опускается на колено, шепча. — Я хочу побеждать рядом с тобой. Ты выйдешь за меня?

Передо мной предстает кольцо с чистейшим бриллиантом в огранке кушон примерно в шестнадцать карат, если глазомер меня не подводит, и я окончательно теряю дар речи. Трясу головой, зажимая рот ладонью и плачу, глядя в любимые глаза.

— Дроля, это да или нет? — посмеивается мой мальчик, и я не выдерживаю.

— Да, конечно, да! — протягиваю дрожащую руку, позволяя надеть на себя кольцо, и падаю в солено-сладкий поцелуй, прячась от докучливых взглядов в самых надежных в моей жизни руках, в которых ничего больше не страшно. Мы жадно целуемся под аплодисменты и рев семнадцати тысяч человек, становящихся в это мгновение просто фоном, как и все на свете, кроме него — моего любимого, самого лучшего на свете мужчины, рядом с которым я больше не хочу просчитывать варианты, а хочу просто жить, наслаждаться каждым мгновением и тем, что судьба подарила мне такую возможность — любить и быть любимой, какой бы не был отмерен срок. Ведь счастье это не про что-то и когда — то, а про здесь и сейчас.

Поэтому без лишних думок в ту же ночь в ближайшей церквушке выхожу замуж за Богдана Красавина в окружении наших друзей, Дениса и новых знакомых, не видя смысла тратить время на подготовку и лишнюю суету, когда все уже есть: мы — счастливые, влюбленные, на кураже от победы, наши гости — пьяные и веселые, море развлечений на любой вкус, только и ждущих нашу компанию с распростертыми объятиями, и атмосфера неутихающего праздника в этом городе. Пожалуй, лучше свадьбу было бы сложно придумать для людей, которые просто хотят быть вместе и отметить свой официальный статус весело, без лишнего апломба в кругу дорогих людей.

Брачную ночь проводим в лимузине, пока колесим между клубами и казино. И этого, конечно же, мало. Богдан, не обращая ни на кого внимания, целует мои голые плечи, касается, гладит, ласкает меня всю, и я не сопротивляюсь ни его объятиям, ни откровенным поцелуям, ни прикосновениям. Напротив, сама их инициирую, потому что мне тоже мало.

Густо и сладко пахнет Городом Грехов, Богдан пьяно улыбается, шепчет какую-то чепуху, о том, какая я красивая, сексуальная и вся его… а я просто чувствую себя безгранично счастливой, принадлежа ему и точно зная, что этот мужчина — мой, исключительно мой.

И пусть я прекрасно осознаю, что еще буду путаться, ошибаться, сомневаться и, что мне еще будет ни раз больно, но страшно… страшно не будет никогда. Богдан об этом позаботится.

2010 год

Шесть утра. Лёгкий бриз ласково обдувает лицо и развевает мои подсохшие огненные локоны. Нежная, розовато-лососевая полоса рассвета медленно расползается по горизонту, играя золотистыми бликами на небольших волнах. Воздух наполнен соленым запахом моря и сладостью тропических цветов.

Я втягиваю его поглубже и расплываюсь в безотчетной улыбке просто от того, что у меня теперь есть возможность искупаться, когда захочу, прокатиться на доске и, черт возьми, пустить волосы по ветру, подставляя лицо солнечным лучам.

За четыре с половиной года в ремиссии жизнь не стала для меня само собой разумеющейся, и многое, если не все, воспринимается настоящим подарком, ибо я прекрасно осознаю, что смерть всегда дышит где-то рядом и, как на самом деле, хрупок мой мир.

Говорят, то, что нас не убивает — делает сильнее, меня же заставило полюбить жизнь. Я больше ее не боялась, жрала огромными, жадными ложками, открывая в себе так много неизведанного, красивого, сильного, смелого, порой, даже не веря, что когда-то была той женщиной, которую страшила собственная тень, если она выходила за те рамки, в которые я сама себя загнала.