Чтение онлайн

Конечно, я не стала вдруг бунтаркой, не сделала ирокез и не ударилась в буддизм. Просто приняла жизнь со всем ее многообразием образов и форм, и никого не сужу, а главное — не сужу больше себя. Нет у меня ни времени, ни желания заниматься самокопанием, когда мир столь велик и дарит бесчисленное количество возможностей реализовать то, что заложено в человеке природой и жизненным опытом.

Направлять свою энергию, свой свет наружу больше, чем внутрь — такова теперь моя философия жизни, сделавшая меня наполненной, живой и по-настоящему счастливой, хотя, конечно, я не пренебрегаю минутами наедине с собой.

Иногда нужно заземлиться, услышать себя и просто побыть в тишине, в гармонии с собой и природой. Сегодня именно такое утро.

Смотрю, как пока еще робкие солнечные лучи скользят по пальмам, и так хорошо на душе. Вытянувшись на песке, позволяю солнцу согреть мое стройное, но налитое тело без торчащих, как раньше, отовсюду костей, хотя десять набранных килограмм дались мне отнюдь нелегко, как физически, так и психологически. Все-таки за долгие годы свыкаешься с тем, как выглядишь, даже, если отражение вызывает явные вопросики.

К счастью, когда муж буквально исходит на твое преображение слюной, не давая покоя ни ночью, ни днем, сомнения и дискомфорт быстро сходят на «нет».

Силовые тренировки и серфинг, о котором я так мечтала во время болезни, сделали меня физически крепче, выносливей и показали, что мое отнюдь не молодое тело способно еще на очень многое. Например, выносить в сорок три года и родить здорового карапуза в четыре килограмма, а потом вернуться на пик своей формы с плоским животом, задницей-орехом и желанием не останавливаться на достигнутом, проверяя возможности своего тела и воли.

Вообще это оказалось захватывающим — испытывать себя на прочность, открывать на что я вообще способна. Красота и сексуальность в этой битве скорее приятный бонус, чем самоцель. Куда интересней наблюдать, насколько и как можно реализовать то, что в тебе заложено.

Честно, результаты меня ошеломляют каждый раз. Оказывается, раньше я не использовала и трети своих ресурсов. Мысль, что так бы и померла в зародыше, не узнав, какой могла бы расцвести, приводит в ужас. А сколько таких, как я, недозревших, неоперившихся и не давших своим крыльям раскрыться?

Риторический вопрос. За годы существования нашего с девочками фонда, я повидала тысячи сломленных, искалеченных эмоционально женщин, не верящих ни во что в этой жизни, а главное — не верящих в себя. Они угасали очень быстро, всегда находя доводы «против», чем «за». Пример других женщин их не вдохновлял, скорее — угнетал.

Печально, но я прекрасно понимаю их позицию, поскольку сама прошла через нее, однако это не мешает мне до последнего бороться за этих женщин, надеясь, что они смогут отыскать в себе ту крошечную искру, что озарит их, задавленный страхами и неудачами, мир, как однажды отыскала в себе я, чем безмерно горжусь и по возможности стараюсь делиться даже, если некоторые считают, что в моем случае большие деньги и молодой муж решают. И да, конечно, во многом решают, но ни когда лежишь в позе эмбриона на кафельном полу в коконе своей боли, отчаяния и бессмысленности всего, что находится за пределами маленького, мрачного мирка, в котором варишься день ото дня.

Поморщившись, отгоняю от себя миазмы прошлого и решаю, что пора возвращаться на виллу. Скоро дети проснутся, надо успеть до того, как они залетят в спальню и разбудят нашего папу, прилетевшего ночью с боя.

Потянувшись напоследок, подхватываю доску и бегу до виллы. В доме, где с десяток людей обслуживающего персонала, плюс Денька со своей девушкой, приехавший на каникулы, гостящая Надька с мужем-миллиардером и две маленькие непоседы, непривычно тихо, за что я, собственно, и обожаю ранние подъемы. Спешу в спальню, перепрыгивая через ступеньки, и тихонько открыв дверь, обнаруживаю спящего, как всегда на животе, Богдана.

Обняв подушку, он тихонько сопит, капризно оттопырив пухлые губы, вызывая у меня улыбку. За годы совместной жизни мой муж заматерел, стал еще более мужественным, выдержанным, окончательно превратившись из мальчишки в мужчину. Но этот его рот, который он подарил обоим нашим детям… Ох! Не могу удержаться, наклоняюсь, мазнув влажными волосами по слегка припухшей, видимо, после пропущенного удара, щеке и чмокаю сочные губы. Богдан, скривившись, недовольно мычит и отворачивается в другую сторону, заставляя меня улыбнуться еще шире.

— Все-все, не мешаю, — заверяю шепотом и, поцеловав в шею, ухожу принять душ и подготовиться к новому дню. Он обещает быть насыщенным.

Мой ресторан разросся до сети, став одним из самых популярных в своем направлении, само собой, дела не просто пошли в гору, а понеслись туда ракетой, и я решила организовать на острове фермерское хозяйство, чтобы точно быть уверенной в качестве продуктов, поэтому забот по приезде сюда у меня более, чем хватает. Пока принимаю душ и занимаюсь своей бьюти-рутиной, набрасываю план на день, из спальни тем временем доносятся детские голоса. Что ж, покой нам только снится.

— Папочка, а тебе очень больно? — осторожно касаясь пальчиками синяка у Богдана под глазом, спрашивает дочь, улегшись у папы под боком.

— Немножко, дочунь, — улыбается он и целует пухлую ладошку, не забывая при этом придерживать играющего с его кудрями Марика, чтобы не свалился с кровати.

— Давай я тебе сейчас подую и все пройдет, — предлагает наша деятельная лисичка — копия своего папы, за исключением рыжеватых волос.

Она родилась в первый год моей ремиссии с помощью суррогатной матери. Это был странный опыт, наша связь с малышкой формировалась нестандартными путями, но от того отнюдь не становилась менее крепкая. Мы безумно хотели нашу девочку и рука об руку прошли все сложности, связанные с моральной стороной вопроса суррогатного материнства. Этот опыт еще сильнее сроднил нас, добавляя в отношения особую близость и взаимопонимание.

Рождение дочери раскрыло Богдана с такой удивительной стороны. Он просто расцвел. Я никогда не видела, чтобы мужчина так обожал своего ребенка. Он просто растворялся в отцовстве и дарил столько нежности, внимания и любви нашей крошке, что у меня слезы наворачивались на глаза, видя, с каким трепетом он сюсюкается с Вероничкой, названной в честь прабабушки.

Само собой, не родить этому мужчине сына я не могла, причем сделать это самой стало для меня принципиально важным. Я очень хотела, чтобы у нас был весь этот «пузатенький» опыт на двоих. Богдан моего желания не разделял и был категорически против естественной беременности. Как и все люди, он стереотипно считал, что в моем случае — это верная смерть. Ни заверения врачей, ни куча статей и примеров не могли убедить его, что болезнь возвращается вовсе не из-за беременности, а просто так совпадает. Доходило до ссор с обещанием развода, если я только посмею провернуть что-то за его спиной.

К счастью, женщине не нужно проворачивать что-то за спиной своего мужчины, чтобы убедить его в чем-то. Правда, радовалась я недолго, стоило забеременеть, как Богдан задушил меня гиперопекой. Я вешалась от его тревожности, заботы и контроля всего и вся. «Тебе нельзя» стало слоганом моей беременности, однако, несмотря на то, что дался мне наш сын нелегко, как морально, так и физически, я ни за что не отказалась бы от возможности родить его самой. Восторг Богдана, когда Марик начал пинаться, его нежность и дурашливые разговоры с моим животом стоили всех мучений.