Чтение онлайн

Я оттолкнула его руки и отскочила в противоположный конец комнаты. Ненавижу прикосновения в таком состоянии. От кого бы то ни было. Каждое из них ощущается как удар хлыста, жалит кожу.

– Маш?
– Лен больше не старался подойти, встал напротив выхода, словно отрезая мне путь к бегству.
– Я позвоню твоим родителям...
– он увидел, как скривилось моё лицо при их упоминании и исправился.
– Надин. Я позвоню ей. Скажу, что ты у меня. А ты объяснишь, что случилось.

Я с улыбкой, больше похожей на оскал, наблюдала, как от потянулся за телефоном.

– Ну конечно, я же истеричный ребёнок, - он удивлённо посмотрел на меня.
– Надин знает, где я. И чтобы ты знал, я не настолько глупа, чтобы из-за них вляпаться в неприятности. Они того не стоят, - с каждой фразой я всё больше переходила на крик.
– А фотографии наши я не вешала в комнате просто потому, что их нет! Нет!! Да и когда им появиться, если я их не вижу?! Твои родители не могут так, да? С вашей семьи только картины писать, не то что с моей!

Он какое-то время просто стоял и смотрел на меня, словно решая, что делать дальше, а потом подошёл к плите и поставил чайник, параллельно задавая вопросы.

– Они не приехали?

– Ну почему же. Приехали. На два дня.

Рука, наливающая воду из фильтра в чайник, застыла на полпути.

– А потом?

– А потом они уедут ещё на несколько лет, будут гоняться за всякими исчезающими животными и редкими травками.

Спокойный голос Лена, его размеренные движения странным образом подействовали на меня успокаивающе. Меня уже не трясло так сильно, всхлипы поутихли, да и разум потихоньку прояснялся.

– Садись, - Лен расставил на столе чашки с горячим чаем и блюдце с вареньем. Апельсиновым, моим любимым.
– Садись!
– в его голосе слышались стальные нотки, и я послушно села напротив.

– Ну, и чего ты молчишь?
– странно, что тишину воцарившуюся за столом пришлось нарушить мне.

– Не знаю, что сказать, - он признался с таким серьёзным выражением лица, что я не смогла сдержать смешок.
– Как ты можешь смеяться?!

– Поплакать я уже поплакала... Не знаю, ты на меня действуешь как новопассит наверное, - в серых глазах читалось недовольство.
– Я истеричка, ты что, не знал? Сначала меня оглушает, потом происходит пиздец, а потом я сижу и втыкаю. Это как анестезия, пройдёт через пару дней. Как раз, - я снова усмехнулась.

– Ты говоришь об этом так, словно это случалось уже много раз, - непривычно тихо заметил он.

– Не сказать чтобы так уж много... Они не так часто радуют нас своим присутствием, - я пожала плечами.
– Раньше было хуже конечно, сейчас я больше злюсь.

– Из-за себя? Ты хотела бы поехать с ними?
– Лен как бы невзначай пододвинул ко мне розеточку с лакомством.

– Я не знаю. Раньше хотела безумно, а сейчас... Нет, я думаю. Здесь моя жизнь, я не стала бы её бросать ради них. Тем более, я уверенна, даже если бы они взяли меня с собой, то просто бросили бы там, - сладкая долька таяла во рту.
– Всё-таки у твоей мамы самое вкусное варенье получается. Надо сказать Надин, чтобы заказывала его для кофейни.

– Не отходи от темы.

– Почему ты так хочешь это знать? Прости, что я пришла с этим к тебе, но мне просто нужно было куда-то уйти. А тебе нужны были ключи, а я...

Лен не дал мне договорить.

– А тебе нужно выговориться. Это помогает таким истеричкам, как ты, да и для себя многое поймёшь, - он жестом остановил мою попытку встрять.
– И ещё, я хочу знать.

Мы просидели за тем столом практически до утра. Я рассказа ему всё: и про свой детский утренний ритуал, заключавшийся в зачеркивании дат на календаре, и про дневник, который я будучи восьмилетней девочкой писала целый год, а потом обнаружила, что родители просто забыли его на тумбочке в комнате. Про то, как кричала на Надин и обвиняла её в том, что она не моя мать и не имеет права меня воспитывать. Как она всегда заботилась обо мне в ущерб своим потребностям: не ходила в кино или на вечеринки с друзьями, проводила мало времени наедине с дядей. Рассказала о том, что изъедало меня больше всего - страхе, что это именно из-за меня они не заводят своих детей.

Я твёрдо решила, что никогда не стану такой, как мои родители. У меня будет муж, семья, которую я никогда не оставлю, и дети, о которых я буду заботиться. Жить с Надин и дядей я буду пока не закончу школу, а потом, даже если поступлю в нашем городе, перееду в общагу.

Наверное, со стороны взрослого парня, все мои речи были не более чем наивными мечтаниями, но Лен слушал меня внимательно и серьёзно, лишь иногда позволяя себе улыбнуться или вставить ту или иную фразу.

Тогда я впервые почувствовала, что он... Моя родственная душа? Терпеть не могу все эти розовые сопли, но по-другому описать то ощущение просто не могу. Мне так отчаянно захотелось, чтобы тот, с кем я построю это светлое будущее, оказался именно он. Нет, не так. Я поняла, что это должен стать он. И что пора переходить от мечтаний к действиям.

Оказалось, так думала не только я. Лен выпихнул меня из своей квартиры, даже не дав поспать, и велел провести ближайшие два дня дома. Разговаривал он исключительно с Надин, на родителей даже не посмотрел. Только по сжатым до побелевших костяшек рукам я поняла, чего ему стоило это наигранное спокойствие.

А потом был первый поцелуй на кухне, ссора на вечеринке, и наконец-то Лен вёл себя со мной также, как с остальными - как с равной. Он был не другом, не старшим братом, а парнем, который хочет: целовать, обнимать, касаться. Который зовёт на свидания и злится из-за всяких глупостей. Уже не скрывает свой, порой очень крутой нрав, утягивает в бесшабашные авантюры, такие, как поехать с малознакомыми байкерами в соседний город на рок-фестиваль. И всё же временами такой взрослый и далёкий, словно между нами не два, а двадцать два года разницы. И ты бежишь, изо всех ног бежишь, стараясь нагнать это расстояние, чтобы можно было взять его за руку и идти рядом, вместе. Ломаешь саму себя, перестраиваешь, чаще убеждая себя, чем чувствуя, что так надо.

Только в последнее время волны беспомощности накрывают всё чаще и чаще, когда я понимаю, что на один мой шаг вперёд, он делает два. И мне кажется, он уже не оглядывается, чтобы проверить иду ли я за ним...

– Ты опоздала, - родной, чуть охрипший голос пробирает до мурашек, а широкая ладонь, сжавшая мою, рывком вытягивает из воспоминаний. Он ещё несколько мгновений внимательно вглядывается в моё лицо.
– Я боялся, что ты не придёшь.

За всеми этими воспоминаниями я не заметила, как дошла до места встречи у часов перед главным входом в торговый центр.