Чтение онлайн

По телу побежали мурашки. Дейзи Внимательно всматривалась в лик Божьей Матери, прижавшейся щекой к ребенку. Дейзи не слишком хорошо разбиралась в иконах, но даже она поняла; что лик Девы Марии выполнен не в итальянской манере.

Золотой орнамент, украшавший ее темные одежды, напоминал скорее о Византии. То же можно было сказать об одеянии младенца Иисуса.

Дейзи напомнила себе, что, хотя Алекс и носил под одеждой ценную реликвию, ей не следует верить в легенду о казаке-царевиче. Скорее всего это перешедшая к нему по наследству семейная ценность. Однако возникшее в груди стеснение не проходило.

Дейзи направилась к кушетке.

Она была завалена извлеченной из ее чемодана одеждой и кипами старых газет и журналов, оставшихся от прежних обитателей вагончика: "Нью-йоркер", "Арт-ньюс" и "Уолл-стрит джорнэл". Сбросив весь этот хлам, Дейзи постелила постель и улеглась.

Но сон не шел - после всех тревог и волнений она не могла сомкнуть глаз. Выбрав из кипы газет "Нью-йоркер", она стала читать. Когда Дейзи перевернула последнюю страницу, было уже около трех часов. Она прикрыла глаза и, кажется, через секунду услышала грубый окрик:

– - Подъем, ангелочек! Нам предстоит трудный день.

Дейзи повернулась на живот.

Алекс приподнял простыню, и по обнаженным бедрам девушки прошла волна прохладного воздуха. Она не двинулась с места. Наступающий день не сулил ничего хорошего, и Дейзи решила оставаться в постели как можно дольше.

– Вставай, Дейзи.

Она еще глубже зарылась лицом в подушку.

Большая теплая рука опустилась на нежный шелк трусиков.

Девушка мгновенно открыла глаза. Она проворно перевернулась на спину, лихорадочно пытаясь прикрыться простыней.

Алекс широко улыбнулся:

– Я так и думал, что это подействует.

Дейзи взглянула на мужа - настоящий дьявол во плоти.

Только дьявол может быть одет и выбрит в такой неурочный час. Она решила показать зубки.

– Я не жаворонок. Отойди и не трогай меня, дай поспать.

Он лениво окинул Дейзи взглядом, заставив ее вспомнить, что на ней нет ничего, кроме его старой футболки и крошечных трусиков.

– Нам предстоит провести в дороге три часа, - произнес Алекс.
– Мы отправляемся через десять минут. Оденься и приведи себя в порядок.
– Он отошел к раковине.

Дейзи покосилась на маленькие грязные окошки - сквозь них сочился тусклый свет раннего утра.

– Но сейчас еще ночь, - жалобно простонала она.

– Уже почти шесть часов, - отрезал Алекс. Он налил в кружку кофе и вопреки ожиданиям Дейзи начал пить сам.

Потянувшись, Дейзи улеглась поудобнее.

– Я не спала до трех часов. Я останусь здесь, а ты поведешь трейлер.

– Не пойдет.

Отставив кружку, Алекс наклонился и критическим оком осмотрел кучу одежды, лежавшей на полу.

– У тебя есть джинсы?

– Конечно, есть.

– Тогда надевай их.

Дейзи торжествующе посмотрела на мужа.

– Они остались в шкафу в доме моего отца.

– Да, кажется, так оно и есть, - констатировал Алекс, порывшись в куче тряпок, которые он сам отобрал для своей новоиспеченной жены.
– Одевайся.

Дейзи страшно захотелось ответить какой-нибудь неслыханной грубостью, но, поняв, что Алекс не останется в долгу, она вздохнула и, неохотно поднявшись, поплелась в ванную. Десять минут спустя она появилась в комнате в бирюзовых вечерних шелковых брюках и жакете синего цвета, украшенном ярко-красными вишенками. Дейзи открыла было рот, чтобы высказать Алексу свое неудовольствие выбранными для нее вещами, но прикусила язычок - муж стоял у раскрытого буфета и, кажется, был весьма сердит.

Увидев в его руке знакомый кнут, Дейзи перепугалась. Непонятно, что она натворила, но, по мнению Алекса, очевидно, здорово проштрафилась. Вот он - допрос в казачьем стане.

– Это ты съела мои чипсы?

Дейзи нервно сглотнула. Не отрывая глаз от свернутого кнута, она спросила:

– О каких чипсах идет речь?

– О чипсах, которые лежали в буфете над раковиной. Других у меня не было.

Рука Алекса судорожно сжала рукоятку.

"О Господи, - подумала Дейзи.
– Приговорена к смерти за чипсы".

– Ну?!

– Э-э.., это больше не повторится, обещаю. Но на чипсах не было ничего написано, поэтому я не знала, что они твои.
– Дейзи не отрывала зачарованного взгляда от кнута.
– Вообще я никогда не стала бы есть эту дрянь, но вчера была очень голодна.

Да и потом, признайся, я оказала тебе услугу - весь этот жир и прочая пакость теперь циркулируют в моей крови, а не в твоей.

Алекс заговорил. В его голосе сквозило ужасающее спокойствие. Дейзи слышалось сквозь это устрашающее спокойствие неистовство казака, посылающего в ночной тьме жуткие проклятия своей русской луне.

– Никогда не трогай мои чипсы. Никогда. Если тебе вдруг захочется чипсов, покупай их на свои деньги.

Дейзи прикусила губу - Эти чипсы не слишком-то питательный завтрак.

– Прекрати!

Она отступила на шаг и посмотрела Алексу в глаза.

– Прекратить что?

Он поднял кнут и едва не ткнул им в лицо Дейзи.

– Прекрати смотреть на эту вещь так, словно я хочу с ее помощью содрать кожу с твоей задницы. Мне просто надо засунуть кнут в чехол и положить на место.

Дейзи облегченно вздохнула.

– Ты не представляешь, как я счастлива это слышать.

– Если я тебя и выпорю, то, конечно, не за чипсы.

Он опять взялся за свое.

– Перестань мне угрожать, иначе пожалеешь!

– И что ты сделаешь, ангелочек? Проткнешь меня карандашом для бровей?

Насмешливо посмотрев на жену, Алекс подошел к кровати, выдвинул из-под нее деревянный ящик и положил туда кнут.

Дейзи гордо выпрямилась во весь свой рост - пять футов четыре дюйма и вперила в мужа негодующий взор.

– Тебе следовало бы знать, что уроки карате мне давал сам Чак Норрис.
– К несчастью, это было больше десяти лет назад, и из тех уроков Дейзи не помнила ровным счетом ничего.

– Что ты говоришь?

– Да, и, кроме того, сам Арнольд Шварценеггер учил меня кое-каким упражнениям.

Если бы она воспользовалась хотя бы одним его советом!

– Я тебя прекрасно понял, Дейзи. Ты страшна в гневе. А теперь поехали.

Первый час пути они почти не разговаривали. Алекс не дал ей ни минуты на сборы, поэтому Дейзи пришлось причесываться и накладывать макияж прямо в машине. Волосы никак не слушались без фена, поэтому Дейзи заколола их двумя модными гребнями - они были красивы, но, как оказалось, плохо держались.