Чтение онлайн

Совсем недолго пообщавшись с лейтенантом, она пришла к выводу, что его поведение компенсирует собственную неуверенность. И теперь задумалась: а не прикрывает ли маска бывалого и знакомого полицейского куда более темную тайну?

— Я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы его удалось найти, — заметил Донован.

— Я тоже.

Вскоре после полуночи Элли все же уломала Рогана пойти домой, пообещав незамедлительно сообщить ему о любых новостях. Чем дольше Экелс нигде не объявлялся, тем больше подозрений он вызывал.

— Не будь он копом, ты бы наверняка орала на меня, заставляя поднять с постели самого осторожного из судей, какого только можно найти, и подписать ордер на обыск.

— Орать я не стала бы.

— Значит, умолять?

— Мечтай, мечтай. — Элли съежилась на когда-то белом кресле, подтянув колени к груди и задумавшись, почему она не настаивает на более радикальных мерах. Если они правы, Экелс убил как минимум пять женщин, две из которых — на ее памяти. Если они правы, в этот момент он может выслеживать очередную жертву или готовиться напасть на Элли.

Но, возможно, они не правы.

Если они не правы, а она станет предпринимать усилия, чтобы оформить ордер на обыск дома Экелса, ее карьере конец. На следующий же день она распрощается с отделом убийств. В течение года ее и вовсе выставят из управления. Другой полицейский махнул бы рукой, уехал в другой город и начал все сначала, но не она. Она — Элли Хэтчер, девушка из «Дэйтлайна» и журнала «Пипл», и это ее чокнутый папаша прикончил себя из табельного оружия.

Элли доверяла своему чутью. Доверяла настолько, что сама пинком вышибла бы дверь Экелса, если бы внутренний голос сказал ей, что так надо, и наплевала бы на последствия.

Но не мысль о чудовищных последствиях подобной ошибки заставляла Элли сжиматься в кресле. Внутренний голос говорил ей, что она упускает нечто важное. Умом она осознавала факты, но чутье твердило, что есть и другой способ взглянуть на них. Детальки детского конструктора можно собрать как угодно, вот и факты способны сложиться в иную историю, если заново перебрать их и составить правильную комбинацию.

Она просто не готова была открыто нападать на Экелса. Его дом взят под наблюдение. Оперативники втихаря звонили друзьям Экелса из управления, пытаясь выяснить его возможное местонахождение: какая-нибудь девушка, игра в покер до поздней ночи, — что-нибудь, объясняющее его внезапное исчезновение после загадочного визита к дому Элли.

Еще часок, подумала она. Девяносто минут. Два тридцать утра станут переломным моментом. Половина третьего — время достаточно позднее, чтобы подтвердить ее подозрения. У нее впереди девяносто минут, чтобы разобраться, что же она упустила.

— У тебя разве нет квартиры, куда тебе нужно вернуться? — спросила Элли.

— Вообще-то квартира у меня есть, однако возвращаться туда прямо сейчас нет ни малейшего желания. Я останусь тут, пока ты меня не выгонишь.

— Ценю твою заботу, но мне защита не нужна. Вон, посмотри, какая пушка. — Она указала на кобуру, лежавшую на кухонном столе.

— Если ты думаешь, что, оставаясь здесь, я намерен защищать тебя, то серьезно переоцениваешь мою храбрость. Я же юрист, чернильная душа. Сегодня все защитные функции выполняешь ты.

— Ты же не можешь пробыть здесь всю ночь. — Эти слова почему-то прозвучали так, словно она имела в виду прямо противоположное. И Макс это тоже услышал.

— О целой ночи я и не думал. Я лишь говорил о том времени, пока ты меня не турнешь. Если же утро вдруг настанет раньше, так тому и быть.

— Я тебя знаю всего три дня.

— Да, но подумай, сколько времени мы провели вместе. — Макс посмотрел на часы. — Только сегодня часов, наверное, четырнадцать. А это равносильно приблизительно третьему или четвертому свиданию.

— Ничего себе свидание! С полиграфом и выяснением, пытается ли мой лейтенант меня прикончить.

Он поднялся с дивана и подошел к ней.

— Ну так уж я подкатываюсь к девушкам. Свидание с Максом Донованом — это всегда приключение.

Элли видела, что он вымотался не меньше ее и вдобавок очень старается не показывать свою тревогу. И в этот момент она, так часто предпочитавшая одиночество, поняла, что рада его присутствию. Макс был человеком, который может — или, вероятно, когда-нибудь сможет, — действительно понять ее.

Когда он опустился на колени рядом с ее креслом, Элли не стала его останавливать. А когда Макс пригнулся, чтобы поцеловать ее, она решила ни о чем не думать — и пусть все идет, как идет.

Застегивая на ходу плащ, лейтенант Экелс прошел через вымощенный мрамором вестибюль одного из домов жилого комплекса «Поселок Трампа» и сел в свой черный «Додж Чарджер». Он выехал на Вестсайдское шоссе, чувствуя, что напряжение, возникшее несколько часов назад, потихоньку покидает его. Марлин влияла на него.

Прошло уже четыре года с момента их знакомства, и если кто-то предсказал бы тогда, в какие странные отношения оно перерастет, Экелс тут же вызвал бы санитаров со смирительной рубашкой.

Он прижал хмыря, который оплачивал квартиру Марлин в той высотке, а затем почти сразу получил повышение. Для Экелса было не совсем еще ясно, какое место занимал Винни в своей криминальной семье, но именно в тот день Экелс накрыл одного из его подручных на сбыте поддельных концертных билетов.

Когда Экелс застал Винни в ресторане у Элейн, тот держал в объятиях свою подругу — крашеную блондинку с искусственными сиськами. Когда Экелс вытащил наручники, Марлин предложила ему минет в обмен на освобождение Винни. Экелс был уже год в разводе, к тому же знал, что парни типа Винни вечно ухитряются выкрутиться. Ориентируясь на привычные представления о таких людях, как Винни, Экелс ожидал, что тот даст Марлин по физиономии и полезет в драку, просто чтобы сохранить лицо. Вместо этого он остался за столом доедать свою телятину, а Марлин с Экелсом отправились прогуляться до машины.

И четыре года спустя Винни, казалось, не видел никакой проблемы в том, что Экелс иногда заскакивал к Марлин, во всяком случае, пока лейтенант, в свою очередь, оказывал ему небольшие услуги: снимал штрафы за нарушение правил движения, отгонял конкурентов, отслеживал номерные знаки, — в общем, делал то, что никому не причиняло вреда. Мужчины понимали друг друга.

Почему Марлин терпела все это, оставалось загадкой. Винни заботился о ней, но жила она в квартире-студии площадью сорок шесть квадратных метров на нижнем этаже, расположенном прямо напротив эстакады Вестсайдского шоссе. Насколько понял Экелс, ей было важно лишь то, что она проживала в здании, носящем имя Трампа.