Чтение онлайн

– Прости, - пробормотал он. В его голосе звучало раскаяние, как будто он каким-то образом был ответственен за мою тошноту.

Я попыталась сказать «не твоя вина», но это вышло так искажённо, что он, вероятно, не расслышал. От разговоров становилось только хуже, поэтому я закрыла рот и сосредоточилась на том, чтобы меня не вырвало на его кухонный стол.

Постепенно тошнота отступила.

Казалось, он это почувствовал.

– Лучше?

– Да, - за исключением того, что я снова поставила себя в неловкое положение. Неудивительно, что Лакхлану пришлось уехать «по делам». Я должна была быть помощником у мужчин. Вместо этого они присматривали за мной.

– Ты оставайся на месте, - сказал Алек.
– У меня есть чудодейственное лекарство от тошноты.

Его чудодейственная взволнованность, а также целеустремлённость, с которой он поспешил прочь, заставили меня сесть и улыбнуться.

– Чудодейственное лекарство? Если оно сработает, ты должен разлить его по бутылкам и продать.

– Оно работает, - беззаботно ответил он, снова повернувшись ко мне спиной.

На этот раз я не отрывала взгляда от его плеч. Не то чтобы это принесло много пользы, учитывая, что его верхняя половина была такой же сексуальной, как и нижняя. Как будто моё тело хотело доказать свою точку зрения, оно снова начало гудеть от желания.

Серьёзно, что, чёрт возьми, со мной было не так? Хотя у меня было достаточно здоровое сексуальное влечение, я вряд ли являлась нимфоманкой. И всё же здесь я заводилась всего через несколько мгновений после того, как меня чуть не вырвало.

Он повернулся и поставил передо мной тарелку с тостами.

Я уставилась на аккуратно вырезанные клинья.

– Это тост.

– Нет. Это сухой тост.

– Это и есть твоё чудодейственное лекарство?

– Да.

Алек выглядел таким гордым собой, что я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

Рыжевато-золотистая бровь поползла вверх.

– Смейся сколько хочешь, девчушка, но это чудо на тарелке.

Чудо. Если бы его тело не сбило меня с толку, это сделал бы его акцент.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону тоста. Очевидно, он никуда не собирался уходить, поэтому я вздохнула и осторожно откусила кусочек. Когда мой желудок успокоился, я взяла ещё один, потом ещё, а потом вдруг съела целый кусок. И я почувствовала себя... довольно хорошо, на самом деле.

Красивое лицо Алека было самодовольным.

– Признай это, девочка. Это чудесный тост.

Я вытерла рот, когда засмеялась.

– Я действительно чувствую себя лучше, так что да, я признаю это.

– Думаешь, ты готова к экскурсии по замку?

Слова «замок» было достаточно, чтобы прогнать остатки моей тошноты. «Я знаю, как ты без ума от замков», - сказал Джош. «Езжай, остановись в одном из них и наслаждайся».

Он мог бы сразу же отвалить, но его совет в этом отношении был основательным. Я сидела в настоящем замке в Шотландском Высокогорье, и чистокровный горец предлагал выступить в качестве моего гида. Вероятно, у меня больше не будет такой возможности.

Я улыбнулась Алеку.

– Честно говоря, я бы с удовольствием.

В середине экскурсии мне пришлось схватиться за бока, потому что они так сильно болели от смеха. Алеку следовало бы работать в музее, потому что у него была история для каждой картины, произведения искусства и предмета мебели. И его рассказы чаще всего были непристойными или откровенно возмутительными.

В длинной галерее, которая в буквальном смысле представляла собой длинную комнату, построенную для прогулок в помещении во времена Елизаветы, я покраснела, увидев картину, на которой был изображён мужчина в меховом камзоле с огромным гульфиком.

– Ох, это плохой вид, да?
– сказал Алек рядом со мной. Большие лучи позднего утреннего солнца косо проникали в окна и окрашивали его волосы в насыщенный гранатовый цвет.

– Зачем мужчинам носить это?

– Брюк ещё не было. Просто колготки, как пара чулок, которые женщина могла бы надеть сегодня. Когда мода изменилась и мужчины стали отдавать предпочтение более коротким камзолам, они обнаружили, что их кое-какие части обнажены, так что решением стал гульфик. Они начинались как ткань, а затем превратились в своего рода соревнование.

– То есть, по сути, ты хочешь сказать, что за пятьсот лет ничего не изменилось?

Он ухмыльнулся.

– Справедливое замечание, девочка.

Мой пульс участился, и моё облегчение от отсутствия Лакхлана испарилось. Без его грубого рычания и суровых взглядов не было никакого буфера между мной и неумолимым очарованием Алека. Каждый раз, когда он улыбался или подмигивал, сцены из сна угрожали всплыть на поверхность. Самым простым решением было придумать предлог и сбежать в свою комнату. Но Алек был достаточно любезен, чтобы показать мне замок. Я уже причинила достаточно беспокойства своим свадебным кошмаром и тошнотой за завтраком. Я не собиралась добавлять ненужной драмы в эту смесь.

Мы перешли к другой картине, и я ахнула.

– Он так похож на Лакхлана!

На зелёном склоне холма стояла устрашающего вида фигура с лошадью рядом. Если не считать бриджей до колен и кудрявого парика, этот мужчина был точной копией моего неразговорчивого босса.

Алек уставился на картину. Затем, почти про себя, он пробормотал:

– Он любил эту лошадь.

– Откуда ты знаешь? Он оставил документы?

Прежде чем Алек успел ответить, мой телефон зазвонил. Сразу же моя кровь превратилась в лёд в моих венах. Что, если это был Джош? Что мне ему сказать?

Но когда я порылась в кармане, на экране высветилось имя моей матери.

О, нет.

Я посмотрела на Алека.

– Это моя мама. Не уверена, что хочу отвечать на звонок, - я понизила голос, как будто слишком громкий разговор мог вызвать её по телефону.

– Это твой выбор, дорогая. Если ты отправишь его на голосовую почту, я никому не скажу.

Его постоянная, спокойная поддержка была именно тем, в чём я нуждалась. Моя мать не могла причинить мне вреда. Не с шестью с половиной футами шотландца на моей стороне.

Кроме того, если я буду игнорировать её слишком долго, существовала вероятность, что она сядет в самолёт и прилетит за мной. «Упрямая» было слишком слабым словом, чтобы описать мою мать.

Сделав глубокий вдох, я провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

– Привет, мам.

Голос моей матери был резким, как рапира, и таким громким, что звенел наушник.

– Хлоя, на этот раз ты превзошла саму себя!

Я вздрогнула и убрала телефон.

– О чём ты говоришь?