Поцелуй нарцисса
Шрифт:
Командир отряда взял перевязь и повел коней в конюшню.
– Желаете отужинать и отдохнуть, а с сыном завтра увидеться? – поинтересовался священник.
– От ужина не откажусь, но потом сразу хочу на прием к Латгардис, - заявил герцог. – Я слишком долго ехал, чтобы теперь попусту тянуть время.
– Хорошо, я доложу ее светлости о вашем прибытии!
– Благодарю, священник!
Назарий проводил герцога в покои для особых гостей покои и поспешил к Латгардис. Принцесса держала на руках сына, это был хороший момент сказать о прибывшем госте.
– Ну и как сегодня наш ангелочек себя ведет? – священник подошел к малышу и перекрестил его.
Латгардис устало вздохнула и покачала головой.
– Сегодня наш принц какой-то беспокойный, его что-то не устраивает! Может, молока стало не хватать…
– Ерунда! Даже не думай об этом! – Назарий немного постоял и добавил: – Может он волнуется…
– Что, Назарий? – обеpнулась герцогиня, прижимая сына к себе плотнее.
– Перед встречей с отцом! – выпалил священник и перекрестился, что наконец-то сказал это.
Латгардис замерла, ее сердце забилось чаще.
– Теодор? Он что, приехал?
– Да, только сейчас,и хочет непременно видеть сына!
– Уже? Может, завтра? Я приготовлюсь, – Латгардис вскочила и растерянно посмотрела по сторонам. Она уже две недели не приводила свои волосы в порядок и ходила в пелиссоне, чтобы лишний раз не раздеваться перед кормежкoй.
– Боже, что вам готовиться? Пусть ваши камеристки приведут вас в порядок. Уверен, ваш супруг подождет! – успокоил ее Назарий.
Латгардис положила малыша в колыбельную, но он сразу запротестовал и расплакался. Герцогиня позвала камеристку и приказала ей найти подходящее платье.
Священник вышел из королевских покоев, вытер вспотевший лoб и пошел к герцогу, чтобы отвести его в комнату, где они с Латгардис встретятся.
– Просим прощения, но придется немного подождать, сами понимаете, она кормящая мать,и…
– Все хорошо! – сказал Теодор, он сам волновался как юнец на первом свидании. Ночь так быстро пролетела, что он не придумал нужных слов, посчитав, что пусть будет как будет.
– Должен вам сказать, что вы очень похожи на своего покойного отца! – Назарий завязал разговор, чтобы немного расслабить герцога.
Герцог, скрестив руки на груди, повернулся к священнику.
– Вы его знали?
– Видел, один раз, когда вас помолвили с Латгардис. Должен вам сказать, что ваш отец – благородный человек, если бы не он, бедная девочка скиталась бы дальше по свету…
Теодор не знал, что сказать в ответ. Наверное, священник хотел, чтобы он пожалел о своем поступке, что отправил Латгардис прочь. Но, как показала жизнь, если бы он этого не сделал, то она бы сейчас не была принцессой.
Латгардис дошла до двери и остановилась, слушая знакомые голоса за дверью. Камеристка держала в руках малыша, который был спокоен. А сама она буквально трепала. Скорее бы первый момент встречи быстрее пролетел!
Она перекрестилась и открыла дверь.
В этом момент Теодор общался с Назарием и не сразу заметил ее. Герцог не изменился, он был все таким же привлекательным мужчиной, она уже и забыла, насколько. Только одежду он стал носить темных,траурных цветов, одна лишь широкая туника была белой. Волосы под цвет тунике были наспех собраны назад и перетянуты жгутом.
Латгардис приказала камеристке отойти в другую комнату и прошла вперед. Сначала нужно поговорить со своим супругом, а потом, посмотрев на его поведение, показать и сына.
– А вот и ее светлость! – неoжиданно воскликнул священник так громко, что герцогиня вздрогнула.
Теодор осмотрел ее с ног до головы, прищурился на мгновение и медленно поклонилcя.
– Ваша светлость!
Латгардис почтенно присела, ее ноги дрожали. Слава Мадонне, что длинный подол платья скрывал это.
– Ваша светлость!
– Мне остаться с вами или?... – поинтересовался священник, переведя взгляд с герцога на Латгардис.
– Нет, оставь нас! – едва выговорила герцогиня.
Это было странное чувство, которое Латгардис не могла объяснить. С одной стороны, ей хотелось наброситься на супруга с кулаками и врезать ему хорошенько, с другой, она чувствовала себя слабой, и от крепких объятий она бы не отказалась. Она предпочла стоять на месте.
Теодор тоже едва совладал с собой. Он чуть не воскликнул, что она стала ещё красивее. ?е худоба пропала. Превратилась в аппетитную женщину. И эти волнистые, длинные волосы волнами, укрывавшие ее...
Латгардис еще больше походила на фею, принцессу единорогов из сказки. Васильковые глаза с грустью смотрели на него.
– А я хотел бы сначала увидеться с сыном, а потом поговорить!
– Ты сейчас не в том месте, где можешь требовать все, что пожелаешь, – отпарировала она.
Аккуратные густые брови герцога приподнялись.
– Предлагаю оставить в стороне пафосные высказывания и не мериться, у кого больше власти. Я не за этим сюда приехал, мне не нужен твой тро?, я хочу увидеть лишь своего сына!
– И ты… потом сразу уедешь?
– Латгардис нервно сглoтнула.
Теодор сделал шаг вперед к двери, в проеме которой она стояла.
– Нет. После крестин!
Синие глаза герцогини расширились.
– Почему ты не сообщил о своем желании? Почему не приехал до родов?! – гневно высказалась Латгардис, сама не зная, к чему она это сказала.
– Может,ты не знаешь, нo я похоронил мать, и у меня был траур, - за ее спиной он слышал голосок своего малыша.