Чтение онлайн

Габриэль сбросил тунику и бриджи и вернулся к ней, плоть к плоти. Он протянул руку и нашел ее влажные складки. Ощущение ее кожи, такой готовой для него, лишило его последних обрывков самоконтроля.

Скользить в нее было сладостным восторгом, воздух обжег его легкие, когда она открылась для его медленного проникновения. Она прошептала его имя в долгом выдохе.

– Mi inglesa, – прохрипел он в ее шею.

Их танец угас, доставляющий удовольствие ритмичный узор от медленного до яростного и снова медленного. Неторопливо Габриэль подался назад, так что они почти разделились, а потом снова вошел. Он пировал в мучительно-изысканном ощущении ее тела, принимающего его, каждый раз, пока его размеренное движение не стало пыткой. Огонь хлынул в его вены. Едва дыша, он рывком притянул ее к себе и совсем чуть-чуть вышел, а затем снова погрузился в блаженную глубину.

Он понимал, что нужно замедлить темп. Смаковать. Ему нужно уделить внимание ее жаждущему телу и подарить восторг, который она искала. Хотя каждый мускул дрожал и пульсировал, он посвятил себя своему желанию. Нежность исчезла. Месяцы и годы воздержания уступили чисто звериной жестокости его желания.

Но Ада не отступила. Ее крики набрали такую силу, что Габриэль закрыл ей рот. Он сжал ее тело, балансируя с ней на грани удовлетворения.

– Тише, mi ama, – пророкотал он. – Держи бурю внутри себя.

Он прильнул ртом к волосам за ее ухом, наслаждаясь ее вкусом. Страстные вздохи совпадали с яростным ритмом их тел. Во внезапном резком спазме освобождения она укусила его и содрогнулась всем телом. Все ее мышцы были напряжены и дрожали.

Габриэль вошел в нее еще раз. Горячий свет вспыхнул перед его глазами, когда наслаждение обрушилось на него, темное и правильное, и прекрасное.

Рухнувшая в изнеможении Ада лежала с Габриэлем на полу камеры. Он свернулся вокруг нее, пресыщенный, все еще обнаженный, почти в той же позе, в какой они любили друг друга. Ленивый ритм его прикосновения убаюкивал ее, унося в место абсолютного удовлетворения; ее тело, разум и душа соединились.

Навсегда. Да, она могла остаться в этом месте навсегда. И она осталась бы, не важно, какой ценой.

На исходе ночи, когда эйфория их страсти рассеялась, замерзая, она задрожала. Даже тепло Габриэля, его мускулистое тело и защищающая сила его рук не могли защитить ее от утра. Печаль царапала изнутри ее веки. Она накрыла ее обнаженное тело как саван, который никакой нож не сможет ни разрезать, ни порвать.

Но если у нее остались часы или хотя бы минуты с ним, она не будет тратить их на бесполезную печаль. Будущее еще не решено. Если Габриэль считает, что у нее достаточно ярости, чтобы пробить себе путь на свободу, она сделает это. Она выживет, потому что хочет просыпаться в его объятиях до конца дней.

Ада перекатилась и стала греться о его тело. Он улыбнулся – прекрасная улыбка, которая все еще удивляла ее. Покоряла ее. Но она нащупала рубцы на его спине. Он вздрогнул, и его улыбка померкла.

– Дай мне посмотреть, – сказала она.

Он не пошевелился. Его дыхание участилось. Эхо той знакомой отстраненности сделало суровыми его черты, он был готов отказать ей.

Она, лаская, двигалась вверх и вниз по его спине, как будто успокаивая испуганного ребенка.

– Пожалуйста, Габриэль. Раздели это со мной.

С дрожащим выдохом он перекатился на живот и положил голову на скрещенные руки. В косом лунном свете шрамы на его спине казались еще рельефнее. Дороги и колеи старых повреждений тянулись под новыми заживающими ранами. Сидя на пятках, Ада провела диагональ от вершины его плеча до бока. Многие слои боли. Годы ненависти, от других и к самому себе. Физическое доказательство его прошлого, добавляющее шрамов на ее сердце.

Она продолжила ласкать бугристую кожу. Его мускулы выпирали под ее пальцами. Но она продолжала касаться его. Ровное движение рук по его телу успокаивало ее собственные нервы, и дыхание Габриэля тоже стало ровнее, мягче. Она переместилась на его плечи, руки и затылок. Ее пальцы давили сильнее, скорее массируя, чем касаясь. Потом она легко, как перышком, провела пальцами по его бокам.

Он рассмеялся.

Ада замерла.

– Тебе хорошо?

Она снова провела, щекоча, руками по его ребрам. Его плечи задрожали. Смех вырвался на свободу, когда он дернулся, защищаясь от ее прикосновения.

– Ада, прекрати!

Поразительный звук, который она думала, что никогда не услышит, разнесся эхом с силой крика.

– Дай мне увидеть твое лицо, – попросила она.

Она низко наклонилась над ним и повернула его лицо к себе, чтобы встретиться взглядом. Его несмелая улыбка перешла в глубокий мужской смех. Как ей хотелось этим утром, когда он впервые улыбнулся в суде, она прикоснулась к его лицу – к нижней губе, потом к ямочкам и округлившимся от улыбки щекам. Кончики ее пальцев словно горели огнем. Габриэль ни на секунду не отрывал от нее взгляда, темного и пугающего, как всегда, но ставшего более мощным от эмоций, пылающих в его глазах.

– Ты же не должен смеяться, – прошептала она.

– Тогда не щекочи меня.

Дыхание застряло в ее горле. Дыхание и желание.

– Помнишь, что я говорила тебе о маленьких шагах?

– Я помню.

Ей вдруг захотелось выйти за границы этих шрамов. Она скользнула ладонями вниз по его бокам. Он застонал. Не от боли.

Осмелев, она коснулась его крепких округлых ягодиц. Он напрягся и поперхнулся каким-то звуком. Она улыбнулась и села верхом на него.

Массируя его спину, бедра, Ада чувствовала, как пульс снова учащается от желания, отбивая знакомый ритм. Она наклонялась с каждым движением рук, вкладывая больше силы в чувственные массирующие движения. Он снова застонал. Этот глубокий и опасный звук отозвался внизу ее живота.

– Поднимись, – сказал он.

Она привстала на коленях, совсем чуть-чуть. Одним плавным движением он перевернулся под ней. Вместо покрытой шрамами спины и мускулистого зада она увидела его лицо. Потом его широкую грудь. Потом твердую длину мужской плоти. Он пах потом и ею.

Его улыбка мелькнула как вспышка, эта яркая и неожиданная молния.

– Иди ко мне, inglesa.

– Ты все еще хочешь, чтобы я отрезал тебе волосы?

Ада очнулась от полусна, свернувшаяся калачиком рядом с Габриэлем. Мышцы, о существовании которых она и не подозревала, заныли, когда она потянулась.

– Да, – сонно протянула она.

Потом, прежде чем успела передумать, Ада высвободилась из его колдовских объятий и схватила два самых больших черепка. От холодного воздуха она покрылась гусиной кожей.

Он поднял брови.

– Ты не попытаешься снова напасть на меня с ними?

Она протянула ему осколки и опустилась на колени спиной к нему.

– Нет. Я доверяю их тебе.

Габриэль поднялся на колени и, наклонившись к ней, поцеловал в щеку. Нежный поцелуй. Жар и запах его тела окутали ее.

– Ты уверена?

– Ты сам сказал, это помеха, которую я не могу себе позволить.

Габриэль заточил о стену один из черепков. Этот скрежет царапал ее спокойствие, заставлял ее думать о тех ужасных вещах, которые принесет грядущий день. Он опробовал заостренную грань пальцем и кивнул.