Чтение онлайн

Выражение его лица как всегда нечитаемо, но при виде моих бинтов его взгляд слегка темнеет, выдавая его.

Килл может притворяться равнодушным, но я-то знаю лучше. Мой брат – человек, который считает, что я принадлежу ему, так же как и я считаю, что он принадлежит мне. Конечно, он не дает мне покоя, но если кто-то посмеет меня тронуть, он уничтожит все его существование.

Видимо, это наш извращенный способ проявлять заботу.

— Он врет, — говорит Глин, бросая на него измученный взгляд. — Он сошел с ума, когда ты пропал. Заставил всех искать тебя, включая моего брата Лэна, с которым он никогда не разговаривает. Представляешь? Он фактически сказал: «Ты, перестань быть пустой тратой пространства и используй свои навыки, чтобы сделать хоть что-то полезное хотя бы раз в своей жалкой жизни». Он даже ворвался на территорию Змеев и чуть не убил их всех, лишь бы убедиться, что тебя там нет. Это было ужасно, честно говоря.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не дать улыбке прорваться наружу.

— Я тронут.

— Я сделал это ради мамы и папы, — ворчит Киллиан, его взгляд предостерегающе устремляется на Глин. — Они бы начали плакать, а я не хотел разбираться с этой драмой.

— В любом случае, я ценю это, — говорю я, пожимая плечами.

— Он все равно врет, — Глин драматично закатывает глаза. — Он волновался весь полет.

— Меня укачало, волнение здесь не причем, — сразу же поправляет ее Килл.

— Тебя никогда не укачивает, — она сверкнула глазами. — Неужели тебя убьет признаться, что ты беспокоился о Гарете?

— Кто это сделал? — спрашивает он, полностью игнорируя ее, его взгляд устремлен на мои бинты. — Ты знаешь его имя?

— Зачем? Чтобы ты мог убить их? — я вздергиваю бровь.

— Это можно устроить, — его тон приобретает деловую интонацию, как будто он предлагает купить продукты.

— Спасибо, Килл, но у меня все под контролем.

Потому что я покончу с человеком, который дал мне спасательный круг, только чтобы оборвать веревку.

И когда я это сделаю, я убью его голыми руками.

Глава 35

Гарет

— Сколько еще вы будете ходить за мной?

Симона и парень останавливаются на месте, когда я поворачиваюсь к ним лицом.

В последние несколько дней я в основном не обращал на них внимания, когда они ходили за мной по пятам во время прогулок, поручений или когда я стрелял из лука.

Но сейчас я раздражен.

Или слишком возбужден.

Или просто кровожаден.

Во всяком случае, мне срочно нужно отвлечься.

Ветер дует вдоль берега озера рядом с домом моих родителей, отбрасывая пряди волос мне в глаза. Надо бы их подстричь.

И, возможно, вырезать свое чертово сердце в процессе.

Парень делает несколько шагов назад, явно подчиняясь Симоне, давая понять, что она здесь главная. Не то чтобы мне удалось многого добиться от него.

Они отвезли Медузу в особняк Язычников, не обнаружив карты памяти с камер видеонаблюдения – скорее всего, Деклан постарался замести следы. Хотя не совсем понятно, зачем он забрал карту памяти с внутренней камеры.

Симона также спросила, не хочу ли я увидеть Моку. Как бы я ни хотел, она с Кейденом, а я поклялся никогда больше не встречаться с этим человеком.

И не встречусь.

Потому что двигаюсь дальше.

Я должен.

На следующей неделе я вернусь на остров в университет. Если между нами будет океан, а он не будет моим профессором, то все будет в порядке.

Я должен быть в порядке.

— Присоединяйся ко мне, Симона, — я указываю на скамейку с видом на озеро и сажусь на жесткое дерево.

Тот факт, что я больше не вздрагиваю, когда сажусь, должен приносить некоторое утешение. Но не приносит. Пустота становится только больше.

Конечно, я могу пойти в какой-нибудь БДСМ-клуб и найти кого-то, кто меня расслабит. Но не думаю, что дело в боли. Дело в человеке, который ее причиняет.

Кроме того, я бы никогда, и я имею в виду никогда, не дал кому-то другому получить власть надо мной.

Кейден был исключением, и он растоптал меня.

Симона замешкалась, прежде чем присоединиться ко мне, и стояла в нескольких метрах от меня, сцепив руки за спиной, как солдат.

— Может, хватит следить за мной? — я вздыхаю.

— Нет. У меня строгий приказ обеспечить и вашу безопасность. Деклан все еще на свободе, и пока мы его не найдем, вы – его мишень.

— Моя семья может позволить нанять мне телохранителей.

— Не таких хороших, как я, мистер Карсон.

— Зови меня Гарет. От обращения «мистер Карсон» у меня посттравматический синдром, когда ты притворялась моим частным детективом.

Выражение ее лица меняется, и в глазах мелькает что-то похожее на чувство вины.

— Я понимаю, что сейчас это уже мало имеет значения, но мне жаль, что я врала вам. И если уж на то пошло, Босс продолжал притворяться только потому, что хотел подольше сохранить иллюзию.

У меня сдавило в груди, и я перевел взгляд на озеро, где парочки катаются на лодках, пока солнце окрашивает воду в огненные оттенки оранжевого и красного.

Я медленно выдыхаю, дыхание вырывается из моих легких, как проклятие.

— Почти уверен, что он просто хотел продлить эту пытку. Чтобы заставить меня заплатить за смерть твоей хозяйки.

— Миссис Девенпорт никогда не была моей хозяйкой, и я уверена, что он отказался от мести вскоре после того, как встретил вас.

Миссис Девенпорт. Кассандра. Женщина, носившая его фамилию.

Я смотрю вперед, пытаясь отвлечься на улыбающиеся парочки. Но все, чего я хочу, – это утопить их в озере. Держать их головы под водой, как я сделал это с Гилбертом. Почувствовать их сопротивление, их булькающие крики, пока те не стихнут.

Какого черта они так улыбаются?

— Вы не обязаны мне верить, — продолжает Симона. — Но он никогда не смотрел на нее так, как смотрит на вас.

— Естественно. Он любил ее, а я был просто игрушкой.

Она качает головой.

— Все наоборот.

Я смеюсь, резко и горько.

— Он обещал тебе премию за то, что ты попытаешься убедить меня в его бреднях?

— Мистер Карсон… Гарет, — она колеблется. — В глубине души вы знаете, что это не бредни. Всех своих предыдущих жертв он убивал сразу, после пыток. Он бы никогда не стал держать вас рядом, не говоря уже о… интимной близости с вами, если бы планировал убить или причинить вам боль. С тех пор как вы уехали, он превратился в развалину, похоронив себя в работе и доведя себя до ранней могилы постоянным курением.