Чтение онлайн

— Хепри, меня зовут Рун. Мы уже встречались несколько лет назад. Помнишь меня? Я помню тебя очень хорошо. Я летал в небе, когда заметил, что ты наблюдаешь за мной и спустился на землю, чтобы поговорить. Ты работала, собирала урожай с поля.

Это только показалось, или паника на лице девочки немного уменьшилась? Она пыталась что-то сказать дрожащими губами.

— А… Атум, — прошептала она.

Глаза Руна увлажнились.

— Да, — прошептал он, как можно мягче. — Ты подумала, что я — Атум, но я сказал, что это не так. Помнишь?

Девочка сфокусировала на мужчине свои искрящиеся от слез глаза. Она неуверенно кивнула.

Мужчина смутно ощущал вбежавших в комнату людей. Но его зверь был все еще раздражен и хладнокровно следил за движениями прибывших. Придвинься они на дюйм ближе и все были бы уже мертвы, но те остановились на краю комнаты. Перекинувшись друг с другом несколькими фразами, люди распростерлись на полу.

Этого достаточно. В конце концов, для них он был богом.

Рун улыбнулся Хепри.

— Пожалуйста, дорогая, не бойся меня. Человек, что причинил тебе боль, больше никогда не сделает этого снова.

Она подняла голову. Взгляд метнулся влево, к растерзанному трупу, который лежал у стены неприглядной кучей. Рун немного подвинулся, чтобы рукой загородить ей вид, хотя и не касаясь ее щеки.

— Он мертв? — прошептала девочка.

Не то, что какой-нибудь современный, гиперопекаемый ребенок. Вер предполагал, что она уже видела смерть.

— Да. Он ранил тебя. Я очень сильно разозлился из-за этого, и убил его, — сказал мужчина.

Она глубоко, прерывисто вздохнула. В огромных глазах мелькнула свирепость. На мгновение она стала похожа на яростного тигренка.

— Хорошо.

И тут, словно по щелчку пальцев, его снова окатило волной любви к этому ребенку.

— Я могу чем-то помочь тебе?

Вспышка свирепости исчезла. Губы девочки задрожали, глаза наполнились слезами, она кивнула.

От злости зверь едва не взял над Руном верх. Он сел на колени, осторожно притянул девочку в свои объятья и аккуратно, стараясь не задевать раны на спине, отнес к накрытому ложу и осторожно положил ее на живот. Потом Рун взглянул на людей, которые все еще лежали, распростершись, перед ним. Их было четверо: женщина, двое мужчин с копьями и старик. Судя по украшения на его одежде, старик был самым влиятельным из всех присутствующих.

Рун сдержал желание пнуть их.

— Поднимайтесь, — приказал он.

Люди взглянули на него, и, поняв, что он обращается к ним осторожно поднялись. Оставаясь на коленях, они украдкой переглядывались между собой и исподтишка бросали взгляды на окровавленный труп.

— Мне нужна горячая вода, лекарства, повязки и чистая одежда, чтобы одеть ее. Быстро, — бросил Рун старику.

— Да, мой господин. — Мужчина зашипел на женщину, и та выбежала из комнаты. Через мгновение Рун услышал звук торопливых шагов по лестнице.

Он сел рядом с Хепри. Та повернула голову и прижалась щекой к его колену. Вер поглаживал ее волосы, борясь за самоконтроль.

— Пиво сможет облегчить твою боль. Хочешь немного? — спросил он у нее.

Она кивнула. Рун махнул старику, и тот, вскочив на ноги, прибежал, неся дрожащими руками пару кубков с густой жидкостью насыщенного цвета и опустился на колени, ожидая дальнейших приказаний. Рун взял один бокал, проигнорировав второй, и помог Хепри попить. В пиве был высокий процент содержания алкоголя, но дети этой эпохи начинали пить его с двух-трех лет. Напиток был сварен из забродившего пшеничного зернового сусла, значит, в нем есть тетрациклин, что хорошо, он поможет предотвратить инфекцию в следах от ударов хлыста. Рун поощрил девочку допить все содержимое кубка.

Когда нездоровый блеск в глазах ребенка начал гаснуть, он спросил у мужчины:

— Ты жрец?

— Да, мой господин.

Не удивительно. В Древнем Мемфисе было много храмов и некрополей.

— У тебя высокое положение? — спросил Рун.

Человек поклонился.

— Да, мой господин.

— Выслушаешь ли ты меня и сделаешь, как я прикажу?

— Моя жизнь принадлежит вам. — Мужчина осмелился поднять голову, в его темных глазах появился фанатичный свет.

Рун скривил губы. «Да мне насрать». На мгновение он задумался, решая, что сказать. Слишком многое для этого человека будет совершенно непонятно. Наконец он произнес:

— То, что произошло здесь сегодня ночью для меня отвратительно.

Человек затараторил:

— Мой господин, клянусь вам, рабыня была наказана не без причины. Она не выполнила свой долг угодить другому богу, который был здесь…

«Другому богу?»

Глаза Руна вспыхнули от ревности. Он снова осмотрелся, внимательнее оглядывая тщательно украшенный стол с яствами, и сцену соблазнения, которого не произошло. Мужчина перед ним сжался. Пальчики Хепри коснулись его руки, и он с запозданием осознал, что рычит.

Вер заставил себя прекратить. Он глубоко вдохнул, потом еще раз, анализируя обилие запахов в комнате, и осознал то, чего не уловил сразу из-за паники и ярости: в этой комнате недавно был другой Вер.

Он мягко обхватил пальчики Хепри и склонился к жрецу.

— Смотри на меня. — Жрец поднял голову, выпучив глаза, и Рун обнажил зубы, демонстрируя чистую агрессию. — Бог сам решает, как поступить. «Как посмел ты возложить ответственность за это на плечи маленькой девочки?»

Жрец снова пал ниц.

— Мой господин, умоляю, прости! Мы не знали о своем грехе. Прости нас!

— Вот мой приказ, — сказал Рун. — Ты заберешь эту рабыню и будешь относиться к ней, как к самой любимой дочери. Ты будешь обучать ее, как любого другого мужчину, и защищать ее, и следить, чтобы у нее была лучшая жизнь, которую ты можешь дать. Ты это сделаешь, никто другой. Если ты хоть в чем-то отступишь от моей воли, я найду тебя. Я вырву твои внутренности и оставлю наблюдать, как они зажариваются на полуденном Солнце. Понял меня?

Как только жрец пролепетал слова согласия, вернулась женщина, неся лекарства и стопку чистого белья под мышкой. За ней следовали еще две женщины, несущие кувшины с кипятком. Они замялись в дверях, с широко распахнутыми глазами переминаясь с ноги на ногу, пока Рун нетерпеливым жестом не приказал им приблизиться.

— Позаботьтесь о ней, — велел он им.

Тихонько перешептываясь, женщины сделали, как он приказал. Вер наблюдал за ними. Когда он убедился, что те заботливы с Хепри, он начал подниматься.