Чтение онлайн

У нашей годовалой дочери была родовая травма шейного отдела позвоночника, и Дарья не могла вставать на ножки, она вставала только на цыпочки, потому что ступни тянуло судорогой и она очень страдала от постоянных сильных головных болей. Её чудесные большие голубые глазки почти всегда были красными от выступающих кровеносных сосудов. Существовала серьёзная опасность кровоизлияния с тяжёлыми последствиями. А наши ночи, предназначенные природой для оздоровительного сна, превратились в кошмар надрывного безостановочного детского плача с получасовыми перерывами, когда она просто отключалась от переутомления. Я тоже в изнеможении падала в обнимку с ней на постель, пытаясь хоть немного успокоиться и отдохнуть, пока она не плачет. Я очень вымоталась за первые год её жизни, пока педиатры проводили с ней несколько курсов лечебных массажей и лечения в физиотерапевтических кабинетах, которые не дали ощутимых результатов.

Невольно я пришла к выводу, что мой родительский долг выполнить последнюю рекомендацию врачей. Они сказали:

– Путёвку на месяц лечения в Черноморском санатории мы вам обеспечим, но месяц не решит проблему, нужен больший период времени на реабилитацию ребёнка с таким диагнозом. Вам нужно переехать жить к морю. Опустить девочку в морскую воду весной и вынуть её оттуда только осенью.

Больше, по мнению медиков, ничто не могло облегчить состояние дочери. И я начала смиряться с мыслью о нашем переезде на постоянное место жительства к Чёрному морю. О чём я никогда раньше не думала и не помышляла, но надо было решиться и так поступить сейчас.

Назревал сложный разговор на эту тему с мужем Салимом, потому что я сама пока не представляла себе, как можно решить эту задачу со многими неизвестными составляющими. В начале лета я заговорила с ним в надежде, что он выслушает мои доводы, а потом мы вместе с ним будем обдумывать план наших действий в этом направлении. Со скучающим видом, просто дав мне выговориться и не больше, муж категорически отказался прервать нашу привычную устоявшуюся и внешне благополучную жизнь и даже возмутился:

– Твою дивизию! Как ты легко рассуждаешь. Ну ты и придумала. – Куда мы поедем? Что там есть? Здесь всё: квартира, работа, родня, друзья!

Не осознавая тщетность своих попыток, я продолжала уговаривать его:

– Ну, люди же переезжают не только туда, но и сюда в Октябрьский. Сначала снимают квартиры и устраиваются на работу, потом получают квартиры от предприятий. Будет новая работа и новые друзья, как у всех. Все вопросы решаемы и вместе мы всё преодолеем.

Всё было бесполезно. Его волновал только собственный комфорт, он даже не спросил о том, что будет с дочерью, если ничего не делать. И не собирался ни под каким предлогом покидать обжитую квартиру и оставлять любимую работу электрика на большом механическом заводе в родном городе. А я так вымоталась с больной дочерью от бессонных ночей, что когда после нашего бесплодного разговора для меня в один момент рухнул целый мир от его равнодушия, то у меня даже не нашлось сил обижаться на него. – Передо мной сидел чужой человек, и я неожиданно для себя осознала, что семь лучших лет своей молодости отдала предателю.

Я поняла, что надо действовать самой. С мыслью о разводе мне тоже нелегко было смириться, но это легче, чем с участью дочери в инвалидном кресле. Так что всю тяжесть предстоящего жизненного испытания и ответственность за мероприятие, без всякой гарантии на его благополучный исход, мне пришлось взвалить на себя. Ни ради собственного благополучия в насиженном месте, ни ради чего-то другого, я не смогла бы смириться с грозящей дочери инвалидностью. Я месяц сидела на седуксене, не в силах самостоятельно справиться со свалившимся на меня потрясением.

Как всегда, в трудную минуту, я получила поддержку от моей мудрой мамы. После долгих разговоров и обсуждений предстоящего переезда, она благословила меня так:

– Делать нечего, доченька, у тебя нет выбора, и надо ехать к морю. Это твой долг и твоя последняя надежда на исцеление дочери. Мы с твоим отцом в молодости жили в Одессе на Крещатике. Тогда он, после окончания Высшего военного командного училища, служил офицером на линкоре в Черноморском военном флоте. И вернулись мы с ним на родину к родителям в Башкортостан только перед самым твоим рождением. Я всегда знала, что ты вернёшься к Чёрному морю, только не думала, что придётся тебе туда переезжать по такому чудовищному принуждению от судьбы. Но мир не без добрых людей и Бог тебя не оставит, Он всё видит и знает, езжай и ничего не бойся! Ты справишься.

После седуксена и такого важного напутствия для меня трусихи по натуре, я немного воспряла духом. Мои мысли упорядочились, и я смогла начать действовать. Пришлось мне оставить непонятливого мужа одного в нашей квартире и первое, что сделала – ушла с детьми к маме. Развод и сборы у меня «незнайки» и трусихи заняли немного времени, я уверенно двигалась к цели, хоть и не так быстро, как хотелось бы. Я заказала железнодорожный контейнер для перевозки пожитков и отправила его в город Туапсе. Покончив с организационными вопросами переезда и, взяв с собой в дорогу только самое необходимое на первое время, я решительно вошла с детьми в плацкартный вагон поезда, который умчал нас в южном направлении к морю в полную неизвестность. Анализировать, сомневаться в своём решении или восхищаться своим героизмом или глупостью не было смысла.

И вот мы с детьми уже сошли на перрон железнодорожного вокзала в городе Туапсе Краснодарского края. Вездесущие таксисты, круглосуточно обитающие на привокзальной площади, посоветовали мне:

– Ищите работу и жильё в районе, где расположено большинство здравниц. Скорее всего вам надо попробовать в Шепси это ближе к городу.

Наша новая жизнь в незнакомой местности начиналась трудно: я с семилетним сынишкой Данилом за руку и годовалой дочкой Дарьей в летней детской раскладной коляске, двигались по раскалённому тротуару незнакомого села Шепси Туапсинского района. Мы все трое порядком утомились и уже подрумянились под непривычно палящим южным солнцем, потому что в поисках сдающегося жилья мы прошли всё село, от его начала и до конца.

Хождение больше половины дня по незнакомым улицам села вымотало нас, но не принесло желаемого результата – ни чего подходящего для постоянного проживания в частных домах я так и не нашла. В основном сдавались неотапливаемые летние веранды, летние кухни и лёгкие времянки, предназначенные для курортного отдыха, но не круглогодичного проживания. Наш поход по селу сопровождался любопытными взглядами из домов сельчан и отдыхающих, вразвалочку дефилирующих между пляжем и жильем, снятым на время отдыха.

– "Счастливчики! Они отдыхать приехали, а мы непонятно чего ищем вообще". – С усталостью думала я впадая в безнадёгу.

Всё это уже начало выводить меня из равновесия. А особенно досаждал громкий дружный оптимистичный треск кузнечиков, словно пытающихся перекричать друг друга. Они воспевали радость жизни в высокой густой траве у заборов по обочинам дороги. Всем вокруг, в отличие от нас, было хорошо, и им всем мы были глубоко безразличны. Меня совсем не впечатляло то, как одиночный треск неутомимых насекомых сливается в оглушающую какофонию звуков и уносится в высокую глубину небесного ультрамарина. Мои невесёлые мысли были тут на земле. Со мной были два моих ребёнка, о которых никто не позаботится кроме меня.

Нещадно палило южное солнце, а мы уже брели по просёлочной дороге на окраине села. Неизвестно сколько бы мы ещё шли в поисках счастья, но неожиданно за очередным поворотом, нас остановил опущенный шлагбаум, запертый на огромный амбарный замок. За ним уже совсем не было видно жилых домов, потому что впереди было ущелье. С двух сторон были крутые склоны предгорий Кавказского хребта, поросшие густым лесом. Здесь начиналась территория лесного заказника, о чём свидетельствовала надпись из полустёртых букв покосившейся ржавой металлической таблички на столбе. Совсем рядом бодро шумела и бурлила за деревьями и густым кустарником невидимая от грунтовой дороги речка. Всё вокруг было замечательно, особенно спасительная густая тень от могучих лесных деревьев, под которыми нас остановил шлагбаум. Непривычно кудрявый роскошный, почти субтропический лес, поразил нас необычной красотой и мы с детьми онемели, оглядываясь вокруг. Привычный глазу лес средней полосы России сильно отличался от того, что возник перед нашими глазами.