Чтение онлайн

— Да.

— Тогда измерим ширину. Вот черт, грязь какая-то чавкает под ногами. Придется потом тщательно постирать гетры [118] .

Сделав несколько шагов, зуав начал считать: восемь, девять, десять… двенадцать, пятнадцать.

В ширину оказалось приблизительно пятнадцать шагов. Но если вверх поднималась каменная стена, то под ногами была мокрая земля.

— Почему тут так сыро, а, Раймон? — прервал размышления друга Обозный.

— Потому, что Милан построен на равнине, пересеченной множеством рек и речушек. Почва впитывает влагу, как губка, и она собирается здесь. Не удивлюсь, если во время паводков вода в этой яме поднимается на два метра.

— Значит, тут вполне можно утонуть?

— Утонуть можно даже в луже. Смотри-ка, что я нашел!

— По правде сказать, я ничего не вижу.

— Здесь в углу есть что-то вроде сточной ямы. Лиса, пожалуй, пролезла бы в эту нору, но человек — вряд ли! Попробуем расширить отверстие штыками. Обозный, поставь-ка карабины к стене, только вынь запальные устройства, а то мало ли что может случиться. Свечу я пока задую. В крайнем случае воспользуемся спичками…

Зуав вытащил штык и, встав на колени, начал копать.

— Почва мягкая, как масло! Эй, дружище, расширяй отверстие как можешь!

— Я не вижу ни зги!

— Действуй на ощупь. Отгребай землю, которую я вынимаю.

— Если бы у меня была корзина…

— А феска для чего?

— Она маленькая…

— Тогда сними штаны. Наполняй их до половины и относи в дальний угол.

— Лучше уж кальсоны. Жаль портить парадные шаровары.

— На твое усмотрение.

Работа благодаря профессиональным навыкам старого солдата продвигалась успешно. Друзья трудились, как кроты, в полной темноте, задыхаясь от спертого воздуха. Время от времени они прикладывались к бутылке, экономно заедая остатками прихваченных из дворца продуктов, и вновь продолжали копать, метр за метром продвигаясь в неизвестность. Глаза Обозного привыкли к темноте, и юноша не страдал, как прежде.

Наконец, изнемогая от усталости, пленники вылезли из узкого прохода и растянулись прямо на скользком полу. Глаза слипались.

— Как ты думаешь, — пробормотал толстяк, — далеко ли мы продвинулись?

— Если не ошибаюсь, метров на восемь — десять.

— Не может быть!

— Да, да, мой мальчик! У нас есть надежда на спасение!

С этой приятной мыслью, не забыв отхлебнуть из заветной фляги, приятели заснули.

Бедолаги не знали, сколько часов длился их сон. Проснувшись первым, Раймон зажег свечу и разбудил товарища.

— Боже мой! — он, посмотрев на Обозного. — Какой ты страшный!

— А ты, старина, даже представить не можешь, на кого похож! Клянусь честью, твоя борода напоминает метлу, которую окунули в нечистоты.

— Признаться, мы оба не самые красивые мужчины в африканской армии. Не будем же смеяться друг над другом, лучше примемся за дело.

Теперь работа шла медленнее из-за растущей горы земли и удлиняющегося подземного лаза. Скоро зуавы с трудом могли дышать и двигаться. Привыкший к подобной обстановке в шахтах, Раймон не терял надежды и продолжал работать. Обозным вновь овладело уныние.

— Все, — обреченно сказал толстяк, — нам никогда не выбраться отсюда… Я не увижу больше ни полей, ни лесов, ни виноградников, ни цветов… Чем так мучиться, лучше пустить себе пулю в лоб!

— Ну что ты, глупыш! Неужели лучше подавиться собственным языком, чем бороться до конца, как настоящий зуав? Выпей глоток, и силы вернутся к тебе!

— Оставь, тебе это пригодится.

— Нет, нет и нет! Знаешь, когда мне бывает трудно, я вспоминаю наш полковой марш.

И старый зуав запел:

Услышав марш, молодой солдат встрепенулся. Привычка к дисциплине взяла верх над минутной слабостью, желание жить и действовать возвращалось.

— Ты сильный человек, Раймон! Вот увидишь, я стану тебе достойным товарищем!

— Так-то лучше! Не сомневаюсь, что ты будешь настоящим бойцом. Ого! Нам повезло!

— Что такое?

— Коридор увеличивается! Я уже могу встать на колени. Еще немного, и можно выпрямиться во весь рост. О, тысяча чертей!

Ругательство было вызвано неожиданно возникшим препятствием: путь преградила металлическая решетка.

— Обозный! Ползи сюда скорее! Если мы ее не вытащим, то сдохнем здесь!

Толстяк уже был рядом. За столетия железные прутья заржавели и теперь болтались в каменных гнездах.

— Поднимай! Тяни! — сквозь зубы хрипел Раймон.

Юноша, напрягая мышцы, старался изо всех сил. Наконец решетка поддалась и, выскользнув из окровавленных ладоней, с шумом и брызгами плюхнулась в воду.

— Там колодец! — вскричал старый зуав. — Наш лаз соединяется с колодцем!

— Но мы в нем утонем.

— Кто знает! Послушай, как резонирует [119] звук. До поверхности метров шесть.

— А вниз?

— Это меня не интересует, речь идет о том, чтобы подняться наверх.

— А если мы упадем? — не унимался Обозный.

— То там и останемся, — потеряв терпение, отрезал Раймон.

Просунув голову в колодец, он поднял свечу и посмотрел вверх. Прямо над ним висело привязанное к цепи деревянное ведро. Бывалый солдат оглянулся на товарища и хитро подмигнул:

— Судьба как раз задолжала нам один шанс! Сын мой, мы спасены! Надевай штаны и тащи сюда нашу амуницию.

Обозный, ничего не понимая, подчинился. Раймон тем временем подтянул к себе пустое ведро и, когда толстяк возвратился с вещмешками и карабинами, сказал:

— Видишь ту толстую цепь, идущую вверх?

— Да.

— У тебя хватит сил подняться по ней?

— Спрашиваешь, конечно!

— Отлично! Отвяжи свой пояс. Я полезу первым, потом — ты. Возьми свечу. Ну, с Богом!

Обхватив руками цепь, старый солдат полез вверх и через пару минут выбрался на поверхность.

— Теперь твоя очередь! — крикнул он другу.

Колодец был расположен недалеко от кухни, из которой доносился аппетитный запах жаркого. Очутившись на свободе, солдаты почувствовали сильный голод и жажду. Без колебаний они открыли дверь, наивно полагая, что их накормят и напоят так же, как накануне. Но не тут-то было! С десяток поваров в белых куртках и фартуках, схватив ножи и вертелы, ринулись на зуавов.

— Воры! Грабители! Убийцы! Смерть бандитам!

Оружие поваров не годилось для боя, но в умелых руках могло быть достаточно опасным. Друзьям ничего не оставалось, как, вооружившись штыками, защищать свою жизнь.