Чтение онлайн

Я чуть не споткнулась.

— Конечно. Ты можешь на меня рассчитывать.

***

Никогда не любила больницы. Унылая краска, угнетающие запахи, почти осязаемое страдание. Эта клиника могла похвастаться полным комплектом.

Мы тихо вошли в одиночную палату, пронизанную фоновым звуком работающих препаратов жизнеобеспечения, на котором едва выделялся слабый пульс.

— У нее хроническая лейкемия, — Влад остановился у изголовья кровати, — я опоздал, она уже не очнется.

Я переводила взгляд с худощавой женщины лет 35-ти, опутанной всеми этими эластичными трубочками как паутиной, на Влада и обратно.

Никогда не умела утешать. С трудом проглотила ком в горле.

— И ничего нельзя сделать? Хилерство…

— Уже не поможет, — оборвал подросток, — слишком поздно.

— А обратить? — по глазам вампира я поняла, что пора завязывать с расспросами.

— Первые пятьдесят лет создателям запрещается раскрывать детям секрет обращения, — грустно усмехнулся друг, — опять же, политика маскарада. Считается, что 50 лет — оптимальный период для смены поколений и отмирания старых связей. Знаешь, у меня была мысль обратиться к Инне, но это означает просить слишком многого. Обращая, приносишь в дар не просто жизнь — вечность. Огромная ответственность.

Теперь я молчала, на этот раз подсознательно ощущая необходимость ответа, но язык словно приклеился к небу. А ведь Влад не понаслышке знает о последствиях безответственного обращения…

— Подожди меня здесь, совершу набег на запасы крови, раз уж пришли, — нарушил тишину Влад, — я ненадолго.

***

Несколько томительных минут я ходила по палате туда-сюда. Внезапно пульс умирающей начал меняться. Я остановилась. Что за черт? Сердцебиение становилось все увереннее, учащалось, пока не достигло нормы. Электронные датчики тоже фиксировали странную метаморфозу — значит, у меня не глюк. Я медленно обернулась к кровати, не зная, чего ожидать. Как неудачно Влад выбрал время для того, чтобы отлучиться.

Глаза женщины были широко распахнуты, и практически закатились наверх, так что оставались видны одни белки. Рука механическим движением сорвала кислородную маску, открыв взгляду потрескавшиеся губы.

— У меня мало времени. Да простят меня Боги за использование этого тела.

Это она…мне? Да, видимо мне, больше тут никого не наблюдается. Использование тела? Снова фейри?

— Кто Вы? — голос предательски дрогнул.

— Шаман, чье время на исходе, — хрипло отозвалась женщина. Видимо, с трудом подчиняла себе чужие голосовые связки, — совсем скоро мое место займет преемник, но пока я должна сказать тебе…

Подумать только, шаман. Насколько я знала, они всегда были при правящей стае. Что ей нужно от меня?

— Должна предупредить, — ответила она на мой невысказанный вопрос после нечленораздельного сиплого звука, — создали тебя, чтобы наслать мор на врагов своих.

Я обратилась в слух. О причинах, следствиях и собственном психическом здоровье подумаю позже.

— Семьсот лет назад между двумя высшими расами был заключен мирный договор, — расизм какой-то, люди, значит, не в счет, — совершенно ни к месту встрял внутренний голос, — но намного раньше, когда Земля знала блаженное время до начала раздоров, была принесена другая клятва. Наш мир соприкасается с Лимбом, миром фейри, и в местах пересечения проходят скопления Нитей Силы. Одно из них в Ватикане дает силу Совету, второе пролегает на недоступных территориях Антарктики, а третье, наиболее обширное и мощное, поистине золотая жила, при активации даст безграничную власть, которая способна погубить все. Поэтому предок Ленсара поклялся хранить в тайне местонахождение третьей Нити, а предок Велора — ключ для ее пробуждения. Секрет передавался веками по прямой линии наследования. Обе расы в равной степени сильны, чтобы защитить его, и правители делали все возможное для соблюдения своего общего закона, но настал час, когда жажда власти поглотила разум князя вампиров, к тому времени уже замутненный горем. Он прибегнул к алхимии, переплавил древние знания в мощное оружие против оборотней.

— Мару? — прошептала я, когда женщина остановилась, чтобы перевести дух. Я вообще была удивлена, что она говорила так долго без единой запинки. Но главное, конечно, не как, а что. Лавина новых знаний сбивала с ног и увлекала за собой, не давая довольствоваться услышанным.

— Лучше не произноси этого вслух, девочка, — сипло отозвалась шаман, — эксперимент Ленсара поистине ужасен. Мара, прошедшая все три стадии — вскармливания, жажды и познания крови невинного, может вырезать стаю в мгновение ока, это Зверь в древнем значении этого слова, каким его описывает Каббала.

Ого, значит, вот где прячется супер-сила. Неожиданная благодетельница неизвестно как уловила выражение моего лица:

— Нет повода для радости — с первым глотком крови невинного мара попадает под полное влияние хозяина, ибо нет связи сильнее, чем между создателем и обращенным.

То есть становится послушной машиной для убийства. Прекрасная перспектива!

— Ты далеко не единственная попытка Ленсара, — продолжала женщина, — но вторая, которая может завершиться успехом. Самая первая прошла все три стадии, победить ее стоило больших жертв. Тогда и началась война. Потом мы уже знали, с чем имеем дело, шаманы видели детей, избранных Ленсаром, зачатых одержимой суккубом от перевертыша в определенные астрономические фазы и убивали еще в младенчестве.

От перевертыша, то есть оборотня — значит, "шакал" был лишь метафорой. Или Алекс не знал всей правды, но сейчас это меня не волновало.

— Почему же тогда я до сих пор жива?

— До недавнего времени, по неизвестным причинам ты была скрыта от моих видений, а когда они появились, я поняла, что лучше оставить тебе жизнь. Возможно, ты сыграешь свою роль несколько по-другому…, - ее голос постепенно затихал, — прости, не могу сказать больше, будущее и без того слишком неопределенное.

Загадки. Как же я устала от них. Но шаман решила на этом не останавливаться.

— Я чувствую, когда-то ты находилась совсем рядом с Золотой Жилой, — я еле разобрала ее слова, — постарайся контролировать жажду…и берегись четвертых…

— Но как мне ее контролировать?

Вопрос улетел в пустоту.

Пульс начал сбоить, пока снова не вернулся к прежнему состоянию. Я неловко поправила маску. Похоже, нынешний шаман потратил последние жизненные силы, чтобы предупредить, но стало ли проще? Скорее, наоборот — будто пропасть по обе стороны от меня еще сильнее выросла вглубь.

Примерно в то же время. Россия, Москва. Конвенция, посвященная фильмам по мотивам книг Ленсара.

Светлана Сапранская с трудом пробивалась в толпе журналистов. Конкуренты с микрофонами напоминали знаменосцев в пылу битвы, повсюду щелкали вспышки камер, ноги в новых туфлях были безжалостно оттоптаны, но ради интервью с актерами не грех и потерпеть. Единственное, о чем Светка жалела, так это о том, что здесь не было и никогда не будет Ленсара. Еще с первого курса, изливая душу лучшей подруге Еве, она мечтала хотя бы мельком увидеть писателя и сейчас могла признаться себе, что он привлекал ее отнюдь не только как автор.

Миниатюрная блондинка наконец смогла протиснуться ближе к сцене. То ли от скопления людей стало слишком душно, то ли так действует присутствие звезд, но ей резко перестало хватать воздуха — такое ощущение, что голову насильно окунули в мутную воду…в которой размыто, но вполне узнаваемо отражался Ленсар…живой и невредимый.

***

Чуть раньше, Ватикан. Катакомбы Собора Святого Петра.

По окончанию очередного заседания высшие стекались к арочным выходам из Зала Собраний. В отличие от Зала Посвящений, который напоминал огромную грубую пещеру, этот был схож с убранством собора, главным образом из-за фресок — в мягкой сепии на стенах оживали ключевые моменты истории, и, как переломная веха, особое место занимала сцена подписания мирного договора с оборотнями. Квинт, высший вампир с совершенно неприметной внешностью, спустился с трибун и по привычке, которую он вот уже несколько веков не мог в себе искоренить, оглянулся на картину. Увиденное завораживало, как раньше — могучий викинг, предок Велора, в мехах и железе, за одним столом с Ленсаром, не покрытым доспехами и потому казавшимся более изящным, а над ними Судья и Свидетель, чья задача — скрепить договор. Тогда, 700 лет назад, Судьей был старик Публий, и лучше бы он оставался им поныне. Квинт недовольно потер узкую переносицу. Нынешний Судья, Дамиан, слишком опасен. Чересчур принципиален, непробиваем, слишком силен, в конце-концов. При его власти законы стало сложно обходить. Квинту не хватало прежней свободы. Да и не ему одному — наместники не могли нормально охотиться в собственных угодьях, разве что князь стоял на ступень выше установленных правил. В ламифратах* давно ходят слухи о его кровавых пиршествах, но никто об этом не заикается, и то верно — князь сам себе закон.