Чтение онлайн

— Вроде начинал диадему феи Воды, — вспомнила девушка. — А на Маахш регалий полной феи ещё не было.

— Значит, точно до утра ждать, — прикинул Страж Драконов. — Ну что, кто первый спит?

— Ша, уже никто никуда не спит! — вскинулась в этот момент Аня. — Привет, Лера! — она обнималась с появившейся Леренной.

— Привет, дракоша! — поздоровалась по-русски Асфиоль, которая тоже оказалась рядом. — Позвольте представить: Уишпан, Тепансилли и Хасенир.

* * *

В неторопливом утреннем чаепитии перед работой Сабир Рахмонович себе никогда не отказывал. Если на дворе была зима, то горячий зелёный чай делал для него чуточку весёлым даже нападавший за ночь снег, который дворнику предстояло весь день сгребать в сторону. А если лето — тем более надо не спеша улыбнуться солнцу, как будто передающему привет из родного Таджикистана.

«И чего москвичи всё время куда-то спешат?» — размышлял дворник. — «Дела, я понимаю, ну так и у меня дела! Но если сначала солнцу улыбнуться, дочке любимой улыбнуться, то и работе — сам не заметишь, как улыбнёшься».

— Папа, идём? — Лейла почти всегда ночевала дома, то есть в квартире, которую снимал Сабир Рахмонович, и пила утром чай вместе с ним. Сейчас она тоже тихо улыбалась, настраиваясь на утро и день с Антоном и вечер с Олей и Динарой.

— Идём, — не спеша улыбнувшись друг другу ещё раз, они вышли из квартиры, и дворник сразу налетел на ведро с грязной водой.

— Ой, простите… — испуганно вжала голову в плечи девочка-уборщица.

— Ничего страшного, дочка! — Сабир Рахмонович действительно не сердился, тем более что ведро не опрокинулось. — Все спят ещё, никто не ходит, это я вот дворник — коллега, так сказать. Подожди! — он всмотрелся в уборщицу. — А Замира-то где? — их постоянную уборщицу дворник, естественно, знал.

— Я вместо неё сегодня, — пискнула девочка.

— Ты и вчера была вместо неё. Я видела, только тогда внимания не обратила, — присмотрелась Лейла. — Что с Замирой случилось?

— Спит… Ой! — уборщица прикрыла рот грязной ладошкой. При этом она пошатнулась и чуть не упала.

«Не спала, что ли, всю ночь?» — Лейла уловила идущее от девочки окаменевшее безразличие ко всему, которое чувствовалось даже сильнее… страха? — «Нет», — поняла она. — «Страх — это когда боишься чего-то конкретного, пусть и надуманного, а тут — просто боязливость. Будто мышка, которую всю ночь гоняли метлой по двору, не давая забиться в норку! Уже и пошевелиться боится — сразу впереди вырастет непонятный лес из прутьев».

— Тебе негде жить? — понял тем временем Сабир Рахмонович — в силу своей профессии бездомных он навидался предостаточно. — У Замиры ночуешь?

— У неё негде… — девочка начала плакать. — Вы меня прогоните, да?

— Наоборот! — улыбнулась Лейла — тепло, с той же искренней теплотой, как солнцу, дню и своему отцу. — Я тебе помогу домыть, а потом поедем ко мне, хорошо?

Домыли подъезд они очень быстро — оставался только один этаж. Таскавший им чистую воду дворник, правда, при этом всё время ворчал про «лентяйку Замиру, за которую другие работают, а деньги небось она сама получает», но вполголоса и по-таджикски, чтобы не спугнуть девочку — на вид явно русскую. Наконец Сабир Рахмонович поставил пустое ведро под лестницу и сказал:

— Всё, дочка, я на работу! — он в последний раз внимательно посмотрел на девочку. — Доверься Лейле, она добрая. И… да благословит тебя Всевышний!

* * *

Оставляя Даше свой мобильник, Ната не рассчитывала, что ей будут часто звонить — вся магическая компания, включая Спутников, была в курсе, а со стороны по какому-нибудь делу могли позвонить разве что люди из прошлой жизни, помнившие её как сиделку, да ещё, пожалуй, Матевосян. Однако светящийся экран упрямо отображал, что вызывает некий Гольдман, и Даше пришлось несколько секунд вспоминать, кто же это такой.

— Здравствуйте! Исаак Лазаревич, я не ошибаюсь?

— Таки не ошибаетесь! А Наточку можно попросить? — ювелир сразу понял по голосу, что ответила не Ната.

— Ната уехала на пару недель по своим делам. У вас что-то срочное? Может быть, Ларисе позвоните, вы же с ней тоже знакомы? Я пока не могу нашими делами заниматься — у меня дочка на руках, ей месяц только.

— Мазл тов[2]! — машинально поздравил Гольдман. — Так вы Даша? А звоню я то, что таки действительно до фей дело есть.

— Тода раба[3]! — рассмеялась Первая ученица. — Да, она самая. Ну что, дать вам телефон Ларисы?

— Да, буду премного благодарен!

* * *

Виктор всё-таки прилёг поспать, попросив Романа разбудить его через три часа. Попыталась заснуть рядом с ним и Ната, но сон всё не приходил, и в конце концов фея, с некоторым раздражением встав, села обратно к костру.

— Не спится? — повернулась к ней Алина. — Мне вот тоже. Вот нахлынули же воспоминания! То есть, я, конечно, всегда всё помню, вопрос только в том, насколько остро, а тут уж раз на раз не приходится.

— Детство? — поняла Аня.

— Оно самое. Которого у меня, между нами, и не было. Вот не люблю о себе рассказывать, но сейчас почему-то хочется выговориться! Именно здесь, в мире чёрного солнца, понимаете? Через несколько часов оно загорится, я это чувствую.

— Чтобы чернота воспоминаний ушла вместе с чернотой светила? — сообразил Страж Вихрей.

— Да, так, — подтвердила Ледяная Дева. — Знаешь, Артур, вы-то с Ларой в этом смысле люди благополучные, только что бунтари по натуре. Века полтора назад небось дворянами были бы…

— Точно! Как раз теми дворянами, которые бомбами в царей швырялись, — вставила Ната.

— Аминь, подружище! В царей не в царей, бомбами не бомбами, но Артюхе, заметь, даже машина времени не понадобилась.

— Ты про Голика, что ли? — подмигнул Артур. — А зачем для этого машина времени? Есть же просто-напросто вечные истины, и одна из них такова: «На всякого Мина должна быть Зина»[4].

* * *

— Я, пока феей Воды не стала, помнила себя лет с трёх, — набирал обороты стелющийся голос Ледяной Девы, которой рассказ поначалу давался всё же нелегко. — И первое воспоминание было именно о том, как папа ушёл от нас. Вот так просто — поцеловал меня на прощанье и вышел, и Мишу с собой забрал, ему тогда шесть было. Больше я его не видела и искать не хочу, — добавила Алина, предвосхищая вопрос. — Не за то простить не могу, что ушёл, а за то, что меня не взял вместе с братом. Думал небось, что детей «по-честному» разделит, а получилось, что в жертву меня принёс!

— Какому конкретно идолу в жертву? — Страж Вихрей был «на той же волне», что и его боевая подруга.

— Идолу, блин, совершенства! Чтобы я как-нибудь сама собой старалась, это у моей муттер вообще было любимое слово — «стараться», а она бы только доставала иногда куклу из коробки и хвасталась, какая у неё дочка идеальная! Ну и что из этого могло получиться? Да только кукла и могла. Совершенная, это да, но абсолютно безвольная. Правда, иногда у таких перфекционисток как раз не получается, — Ледяная Дева злорадно ухмыльнулась. — Не хотела заурядную девочку — ну так вот тебе незаурядная, только не кукла, а наоборот, бунтарка!