Чтение онлайн

– Ладно, спрошу по-другому: если ход неподходим? – продолжал гнуть свое Бэд.

Его занудство – единственное, что раздражало ребят; если Бэд ловил нужную волну, доводил буквально до белого каления любого, кто вступал с ним в полемику.

– Ладно, отвечу тебе по-другому: завал мы втроем не разберем, у нас только один путь, и он… туда, – Поли опять демонстративно указала надкусанным батончиком в темноту.

На лице Бэда отразилась печать отчаяния. Он ненавидел пещеры всем своим нутром. Он любил горы, но снаружи, а не внутри. Если был выбор, он всегда шел вверх, но никогда не торопился спускаться в темноту земли. Затхлый воздух, узкие проходы, по которым чаще надо проползать словно земляной червяк, рискуя застрять и остаться навсегда придавленным очередным булыжником, непроглядная темнота, разрезаемая только налобными фонарями, и огромные тонны камней над головой. Это все вписывалось в картину его личного ада. Он был готов на ненормально низкие температуры, ветер, готовый сдуть кожу с открытых участков лица, обрывистые склоны, острые пики, риск сорваться в бездонное ущелье, но зато без темноты и затхлости.

– Шикарно, я в восторге!!! Я просто счастлив! – Бэд уже представлял все прелести спелеологи по системе «все включено, ничего не выключено».

Примерно через час, когда все более-менее успокоились от гонки, не спеша приготовили снаряжение, все еще раз перепроверили, нужно было идти. Поли еще раз убедилась, что повязка на руке Дейва сдерживает кровь и в целом справляется со своей задачей вполне достойно.

К их гардеробу добавились очки ночного видения – на самый крайний случай, когда использование фонаря может привлечь излишнее внимание, и альпинистские веревки за спиной.

Нотка нарастающей тревоги перед темнотой, которой предстоит тебя поглотить, она была у каждого, и каждый пытался не выдавать ее, но они видели ее в глазах друг друга. Они делали это тысячу раз, но привыкнуть, казалось, было невозможно. Хотя без этого они не представляли жизни: без риска, без рюкзака за спиной, без кобуры на поясе, без боли в мышцах, без бессонных ночей, заряженного «макарова» и холодного клинка в руке. Пан или пропал.

За завалом еще отдаленно была слышна возня, когда многовековую темноту пещеры разрезало три фонаря и троица покинула место привала, углубляясь дальше в неизвестность.

На удивление, пещера начиналась достаточно ровно, словно они шли по коридору, изредка посматривая на острые сосульки сталактитов над головами, но и их становилось значительно меньше.

– Такое чувство, что тут делали проходы, будто подчищали неровности, сглаживали их и внизу, и наверху, – Поли пыталась на стенах увидеть следы орудий, уж слишком широко и спокойно вел их ход.

– Если подходы сделаны специально, то они к чему-то ведут, – заметил Бэд.

– Надеюсь, кенгуру не гнездуются в горах? – хотел разрядить обстановку Дейв, но от одной мысли о возможности такого развития событий ему стало не по себе. Боль от руки все еще пульсировала по телу, и от одной только мысли напомнила о себе с новой силой.

Все молча переглянулись, пытаясь оценить степень шутки и реальной возможности такого развития событий.

– Нам тогда крышка, ребят, я отвечаю, – Бэд покачал головой, пытаясь отогнать кадры, в которых где-то глубоко под тоннами камней их расчленяют плетьми, делая очередным ужином для чудовищных отродий из старинных фолиантов, которые цитируют старики темными зимними вечерами, искоса поглядывая на ледяной лунный диск за окном, заперев покрепче засовы на дверях.

– Давайте тише и быстрее, – Поли инстинктивно опять сжала клинок.

Даже небольшой шорох уносился эхом в глубину, рикошетя от стен бесконечного прохода. Дейв шел чуть впереди, вглядываясь в темноту, пытаясь прислушиваться, но, кроме легкого стука их шагов и эха от них, тишина была утопическая, именно от такой тишины и сходят с ума, начиная слышать, как кровь течет по венам. Проход был слишком спокойным, слишком правильным, он нагнетал скуку и сон несменяемой темнотой и каменными стенами.

Минут через двадцать Поли дернула его за руку, приостанавливая и прикладывая палец к губам, второй рукой жестом останавливая Бэда, пытаясь прислушаться.

– Я что-то слышала, – только губами прошептала девушка.

Все замерли не дыша, вслушиваясь в черноту.

– Барабаны? Что за херня? – прошептал Бэд еще тише, практически ультразвуком.

Они стояли не шевелясь, пропуская через раз вдох, только собственное сердцебиение отвлекало их, теперь оно казалось слишком громким.

Где-то далеко раздавались ритмичные, жесткие, размеренные звуки ударов, ошибки быть не могло. Они выдерживали определенный темп, задавая такт, превращаясь в дьявольскую музыку тьмы.

Поли подняла ошарашенные глаза на Дейва в поисках ответа, которого у него не было.

– Идем максимально тихо! Фонари приглушить! – подытожил парень, сжав пистолет. Это было уже на уровне рефлекса; с раннего детства он участвовал в экспедициях, сначала с отцом, по большей части в пустынях Египта, обжигаясь солнцем и утопая в бескрайних песках. Потом, в университете на археологическом, пропадал в горах Чогори, исходив восьмитысячник вдоль и поперек. Он углубился настолько далеко в прошлые миллионы лет, что перестало хватать истории становления жизни на земле, не говоря уже об истории становления человечества, и тогда Дейв уткнулся в вопросы сотворения мира в самых разных ипостасях и вариациях. Как раз тогда судьба случаем свела его с Поли, а потом и Бэдом. С тех пор жизнь заиграла всевозможными красками, и рукоятка «макарова» стала практически продолжением его руки, он был готов даже во сне к любому повороту событий, а пока рядом были эти двое – таких событий хватало.

Они ступали практически бесшумно, приближаясь к барабанам. Ритмичные, враждебные звуки, непонятно откуда взявшиеся в темноте подземелья, не несли в себе никаких положительных эмоций.

– Вы заметили, что нет других ходов? – Поли опять остановила Дейва, когда мерзкий шум казался совсем близко. – Нам некуда отступать.

Все остановились, оценивая свое положение, пытаясь найти варианты, но их не было. Пещера была просто входом, коридором, без других проходов, как это обычно бывает в природных, естественных ходах, которые ветвятся словно деревья, а за спиной был завал. Тупик.

– Что-то предчувствие у меня плохое, даже паршивое, – покачал головой Бэд.

– Ладно, надо попробовать, давайте тихо, но быстро, – в душе Дейв молился, чтобы это были не ритуальные пляски кенгуру, он был готов на что угодно, но встречаться опять с ними желания не было от слова совсем.

Напряжение нарастало с космической скоростью. Свет фонарей погас, и теперь они шли в полной темноте, чтобы не привлекать ненужное внимание, и наконец уперлись в развилку, где туннель расходился на три одинаковых коридора, зеркально ответвляющихся от главного в разные стороны.

– Может, мы не будем нарываться? – с надеждой спросил Бэд, указывая на ход, противоположный от раздававшихся звуков.

Возражений не было.

Чуть слышные шаги скрылись в темноте, в туннеле, который уводил их вверх, скалистым, уже заметно более узким коридором. Удары не отдалялись, оставаясь рядом, но меняли местонахождение. Теперь они были сбоку, стуча четко за стеной. Пульс бил в горле, синхронно подземной музыке, дыхание давало сбой, обстановка накалялась.

Наконец они ступили на небольшой открытый выступ, куда и вел выбранный ими путь. Площадка служила своеобразным смотровым балконом, под самым сводом потолка. Им открылся вид на небольшую арену внизу, где под ритмичные удары проклятых веками барабанов стадо «кенгуру» в отвратительном ритуальном танце жертвоприношения расчленяло своего сородича.