Чтение онлайн

Избранный собрат лежал на плоском желтом ритуальном камне, залитом багряной кровью, посреди зала. Три особи, стоявшие чуть в отдалении, в углу, били в деревянные кривые черные барабаны своими отвратительными хлыстами-щупальцами. Барабаны больше походили на полые пни, из которых топорно вынули середину и натянули на полость кусок криво оторванной кожи, и никто из зрителей на балконе не хотел знать, чья именно эта кожа. Но она была не черной, не зеленой, как щупальца существ, а серо-желто-коричневой, с рваными краями, которые высохли и закрутились в трубочку.

Зрителей было около десяти; обступив камень, они медленно покачивались в ритм ударов, склонив головы, перед главным палачом, который наносил удар за ударом по уже безжизненному телу. Черепные морды, блестевшие в тусклом свете огня, не могли выдавать никаких эмоций, что делало действо еще ужаснее. Расчлененная масса обливалась кровью и зеленоватой гнилостной слизью.

Поли оцепенела, проглотив вопль ужаса и отвращения, закрыв рот руками, уставившись на чудовищную картину. Боясь издать хоть малейший звук, троица забыла, как дышать, а по спинам пронеслась липкая волна колючего холода. Все трое застыли в животном страхе от осознания столь отвратной встречи и возможности самим оказаться на этом камне, выдай они себя хоть малейшим шорохом.

Дейв, не отрывая взгляда, как завороженный, жестом указал на проход, ведущий дальше в темноту, в надежде пройти незамеченными.

Ступая, как по минному полю, боясь споткнуться или шевельнуть маленький предательский камень, который выдаст присутствие нежданных гостей, они медленно отступали обратно во мрак, теперь он был их единственной надеждой, еще недавно такой отталкивающий, а теперь такой желанный.

На арене творились картины животной жестокости к своему собрату. В воздухе стоял запах свежего мяса и специфический железно-тошнотворный запах крови, которая в изобилии разливалась с камня, ручьями окрашивая пол за пределами круга. Освещал все это действие небольшой костер в дальнем углу, разрешая дьявольским контурам теней прыгать в пляске на стенах. Но все же освещал он плохо, а относительная темнота играла на руку. Во все стороны без конца летели красные брызги, мелкие ошметки мяса и тягучая зеленая субстанция, скорее всего бывшая мозгом, окрашивая стены и пол в краски смерти.

Поли стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться, пока не почувствовала, как Дейв берет ее за руку, уводя от мерзкого зрелища обратно в темноту. Увиденное хотелось стереть из памяти, вырвать из головы, забыть, промыть глаза, чтобы убрать сатанинские образы, оставленные в памяти, теперь уже навсегда. Она была уверена, картина из ада теперь уже никогда не оставит ее и будет возвращаться в воспоминания с периодичностью, как звезды возвращаются каждую ночь на синее небо.

Они шли тихо крадучись, пропуская лишний вдох, пытаясь унять зашкаливающее сердцебиение и рвотные комки отвращения в горле, пока не убедились в абсолютной тишине.

Коридор уже не был такой удобный и просторный, сейчас он стал походить как раз на природный ландшафт. Стены стали обычным природным творением, потолок стал значительно ниже, стали попадаться хаотичные мелкие и узкие ответвления, словно мелкие русла, впадающие в подземную реку. Под ногами не было того ровного отполированного пола, теперь попадались острые камни, иногда раздробленные и развалившиеся. Тут пещера уже переставала быть пригодной и нужной и была предоставлена естественному ходу времени. С потолка кое-где просачивалась вода, видимо из подземного озера или реки, образовывая небольшие лужи в выемках пола.

Стараясь двигаться по большому руслу, не сворачивая в стороны, троица в паралитическом состоянии двигалась в темноту, которая тут же их проглатывала и надежно скрывала в себе. Проход вилял и сужался, пока минут через двадцать не вывел к небольшому скалистому берегу у зеркальной синей глади.

Небольшой узкий берег расстилал перед ними свои объятия, как оазис в пустыне. Повсюду было множество больших острых гранитных булыжников, хаотично валявшихся по всей протяженности берега. Выделялось три кучи особенно больших острых гранитных валунов, почти упирающихся в потолок, они будто разделяли берег на две части, находясь ровно посередине, на примерно одинаковом расстоянии друг от друга, образуя подобие стены. Озеро было небольшим, с чистейшей прозрачной водой, по крайней мере та часть, которую они могли увидеть, дальше оно скрывалось под каменной стеной с острыми черно-красными краями, будто ощетинившимися на гостей, уходя в глубину. Это было тупиком, дальше можно было только проплыть под водой.

Другого хода не было. За спинами оставался многотонный каменный завал и зал с гнусным дьявольским действом.

– Ну что, готовы намочить панталоны? – Бэд тут же плюхнулся около горы камней, облокотившись на холодную стену, подложив рюкзак под голову, пытаясь привести дыхание в норму, демонстративно махнув в сторону воды. – Нам же туда, я правильно понимаю?

– Боюсь, что да, – отозвался Дейв, пытался дальнобойным светом фонаря пробить дно озера и заглянуть под выступ, но дно было слишком далеко, синева терялась в черноте.

– Я вам забыл сказать, я забыл свой акваланг дома, – плюнул наотмашь сарказмом Бэд.

Нервы были на пределе, особенно медлить было нельзя, они не знали, есть ли запасной выход для кенгуру, или они, обнаружив завал, пойдут искать гостей. Но и без нормальной передышки сил уже не оставалось.

– Минут через десять надо двигать, – Дейв пропустил укол Бэда мимо ушей, краем глаза видя, как тот укладывается на рюкзаке в надежде урвать минуты долгожданного сна.

За годы экспедиций каждый научился спать и засыпать в любых условиях буквально по щелчку пальцев, иначе можно было и вовсе лишиться отдыха.

Берег погрузился в привычное для каменных стен молчание, которое не нарушалось миллионы лет, так же, как и вечный мрак, разрезаемый теперь фонарями. Бэд вырубился за доли секунды, буквально провалившись в мягкие лапы Морфея, которые унесли его далеко от темной и сырой действительности.

Дейв молча прикидывал все «за» и «против» погружения наугад, без должной экипировки и знания местности, но вся обстановка говорила, что оно неизбежно. Взгляд то и дело лип к наручным часам, где стрелки, отмеряя время их отдыха, все неслись вперед, напоминая об их не особо выгодном положении.

Шоковое состояние сменялось отголосками паники и безвыходности. Приходило ощущение загнанности в клетку, в которой нет двери. Никто из них не отличался сентиментальностью, но от самого вида кенгуру, от противоестественности самого их существования хотелось вырезать себе глаза, чтобы не видеть этого вселенского ужаса, поднятого из пекла ада. Но стереть дьявольские образы теперь могла только смерть, ибо такое не забывается. Такие воспоминания возвращаются каждый вечер с наступлением темноты, с болезненно красными закатами, с серо-зелеными туманными сумерками, с холодными ночными дождями, зовущими тебя в свои ледяные объятия, с воем соседских собак на оранжевый диск луны. Такие воспоминания остаются, когда все другое уже забыто. Когда уже нет надежды, именно они приходят, как палач, напоминающий о неизбежности конца жизни.

– Да черт бы тебя побрал!!! – прошипела в сердцах девушка, и клинок со звоном полетел в каменную глыбу, а из глаз наконец хлынули соленые слезы.

Поли, ушедшая осматривать берег, пыталась безуспешно в темноте и на ходу подточить нож, в надежде занять минуты ожидания притворно-полезным делом, чтобы отогнать водоворот ядовитых мыслей.

Это именно тот момент, когда ты долго держишься, копя ком боли, обиды и страха внутри себя, у диафрагмы, но в итоге какой-то пустяк становится последней каплей и слезы уже не остановить. Она ненавидела саму себя за слабость, она никогда никому не показывала слез. Когда мир рушился вокруг, она была одна среди этих обломков, никто не помог, никто не подал руку. Ее топтали в грязь раз за разом, но она каждый раз вставала, и каждый раз она становилась жестче и сильнее, ничего не забыв и сделав выводы. Когда все думали, что она стала злой, они ошиблись, она не стала, ее такой сделали. Теперь она носила маску безразличия, грубости и отчасти даже циничности. Но где-то глубоко в сердце все еще жила маленькая девочка, которая отчаянно хотела, чтобы ее защитили, укрыли от проблем и зла, которой было страшно и одиноко, которая хотела уткнуться в чье-то сильное плечо. Она пыталась быстро вытереть слезы, которые катились градом от всего, что пришлось сегодня пережить, от страха за Дейва и от ужаса кровавой сцены, заканчивая тупиком их пути, накопившейся усталостью и тенью безвыходности.