Чтение онлайн

– Только есть одна небольшая проблема…

– Господи! За что?! – проскулил Бэд, готовый умерь уже тут, чем закончить свои страдания.

– Нам надо проплыть по коридору, он немного узковат, но зато не такой длинный…

– Оставьте меня лучше тут! – Бэд готов был орать чайкой, а замерзшие связки, скованные холодом, как раз были в нужной тональности.

– Ладно, давайте, соберемся с духом и вылезем из этой морозилки! – попыталась приободрить его Поли, перед тем как уйти под воду.

Еще один глубокий вдох, и опять ледяная вода сомкнулась над головой. Коридор был узким, даже слишком, острые камни выпирали повсюду, точно крючки, если Поли еще могла проскользнуть сквозь скалы, то парни чувствовали острые выступы, касаясь то рукой, то спиной, то головой. Дейву пришлось снять рюкзак со спины и толкать впереди себя, чтоб не повеситься на очередном камне. Больше всего он боялся, если Бэд сорвется и запаникует, зацепившись о выступ, он перекроет ему путь, и помочь ему будет слишком сложно в таком узком проеме, еще и с минимальным временем.

Бэд был практически при смерти. В эти секунды он ненавидел всех и каждого, в том числе и себя, за то, что вообще поперся в эту чертову пещеру. В мыслях пролетали воспоминания, словно в последние мгновенья жизни, он видел свою первую находку, которую он, будучи еще ребенком, с восторгом вытаскивал из глины и песка. Это был малюсенький аммонит, но именно он был началом долгого пути и до сих пор аккуратно хранился дома, как напоминание, с чего началась его жизнь ученого-исследователя. Какая-то часть его ненавидела себя самого за слабость, за то, что товарищи без страха погружались в ледяную пучину, а он выглядел капризным ребенком на их фоне. Даже при учете, что все действие происходило в максимально узком кругу, он бесился, ненавидел сам себя, хотел сбежать и никогда не возвращаться, и это только подливало злости.

Поли все время хотела оглянуться и проверить, все ли в порядке, но возможности не было. Собрав последние силы в окоченевшие руки, стараясь не обращать внимания на разрывающую боль в груди, рывок, еще рывок, последний, и воздух, от избытка которого закружилась голова.

Узкий берег подземного озера расстилал ей свои каменные объятия. Приглашая в свою незыблемую притворную утопию. Тут же сзади послышалось два синхронных всплеска, мат Бэда и жадные вздохи наслаждения воздухом. Ползком выбравшись на берег, упав без сил на камни, каждый пытался надышаться и унять боль с ознобом, который бил по всему телу, сотрясая словно в лихорадке. Эта часть пещеры была практически зеркальным отражением противоположного берега, за исключением множества ходов, тянувшихся в разные стороны, как лапы огромного паука. По всему берегу, как и на предыдущем, возвышались серо-желтые каменные обелиски, встречая нежданных гостей гробовым молчанием.

Дейв кинул рюкзак вперед на берег, но все еще лежал, приводя дыхание в норму.

– У нас осталось горючее? – Поли подползла к рюкзаку в поисках хоть чего-то, что можно поджечь, трясущимися руками залезая в остатки пожитков.

– Да, две упаковки есть, – уставившись в потолок, откликнулся Бэд, он лежал рядом с Дейвом раскинувши руки и ноги по сторонам в символе звезды.

– Я разведу со всех, – дрожа всем телом, она вытащила белые таблетки сухого спирта.

– Кажется, зря я выложил один спальник, да? – Бэд пожалел, что оставил его на другом берегу, он уже оправдывался больше перед самим собой, чем перед ребятами. – У нас же все равно кто-то караулит, а двое спят, что-то я не подумал про холод…

– Это логично, все нормально, да и третий бы ты точно не запихнул в герметичный пакет, а толку от мокрого спальника никакого, как у тебя два-то влезло.

Поли старалась не усугублять и так расшатанную психику товарища после подводных приключений, с удивлением вытаскивая из рюкзака два абсолютно сухих спальника.

У правой стены скопление камней образовывало своеобразный закуток, или полукомнату, туда и бросили спальники, разжигая маленький костер. Берег озарился слабым теплым светом, тепла было мало, но зато гореть будет долго. Верхнюю одежду, максимально выжав, разместили поближе к скудному очагу, оставаясь в майках и боксерах. Бэда запихнули в один из спальников, чтоб он пришел в себя во сне, в который он моментально упал, как только теплое одеяло застегнулось у его подбородка и тело окутало тепло.

А вот поделить второй спальник оказалось проблемой. Поли была уверена, что Дейву необходимо согреться и отдохнуть, так как он еще был под антибиотиками, а Дейв настаивал, чтобы синяя девушка согрелась сама, ибо цвет ее кожи практически был в одном оттенке с темно-синей пучиной, из которой они только вышли.

– В любом случае, сначала я перевяжу тебе руку, – пыхтела недовольно Поли, доставая из рюкзака аптечку, – или ты хочешь, чтобы началось заражение??

Она осторожно убрала мокрую повязку, осматривая рану, которая от воды припухла и приобрела красный воспаленный ореол, в центре которого кровоточило месиво из мяса. Новая повязка, новая смачная порция антибиотика должны были улучшить ситуацию. Аптечка, как и спальники, осталась сухой. Обычно только лекарства и один спальник, как дежурный, они запаковывали в водонепроницаемый мешок, но перед их погружением у Бэда каким-то чудом получилось утрамбовать и второй. Поли даже пожалела, что они не носят с собой хирургическую иголку и нитки, сейчас это было б кстати.

– Ты была в воде дольше нас всех, – парировал парень на повышенных тонах, – поспи хотя бы час, посмотри, ты все синяя!

– Ты видел свою руку?! В тебе лекарства больше, чем осталось в аптечке! – не сдавалась Поли.

– Ты неуправляемая!!!

– Я лягу только с тобой! – в сердцах выпалила девушка.

– Как скажешь!! – психанул Дейв, хватая ее за руку и запихивая силой в спальник, но Поли мертвой хваткой вцепилась в его запястье, не отпуская, пока он не залез к ней.

От тепла спальника мокрое белье если не сушилось, то хотя бы принимало температуру тела, и становилось теплее. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пытаясь понять, к чему приведет данный жест. Все трое были практически родными, но если Бэд был как брат, то их отношения на брата и сестру уже давно не тянули. Тут было что-то большее, гораздо большее, но они год за годом пытались загасить в себе лишние мысли, боясь потерять что-то очень неуловимое и хрупкое.

Поли была действительно ледышкой, ее пробирал озноб.

– Ты как? – уже мягче спросил парень.

– Сейчас согреюсь…

Усталость и холод давали о себе знать, мозг уже не фильтровал действия от желаний. Поли уткнулась холодным носом в шею Дейва, то ли в поисках тепла, то ли поддержки, тут же почувствовав, как его рука притянула ее к себе. К удивлению, он был теплый, как большая печка.

– Ты теплый, – прошептала она, поднимая усталый взгляд на парня.

Дейв только слабо улыбнулся, сильнее прижав девушку.

Было уже слишком поздно, слишком близко и слишком мало одежды. Еще секунда, и мир рассыпался, как хрусталь, на миллион мелких осколков прошлого. Они утонули в друг друге, руша все остатки дружбы, оставляя ее в прошлом, на старых страницах календаря, начиная совсем другую историю.

Поли утопала в Дейве, тая в его объятиях и поцелуях, от которых горела кожа. Смешалось время и пространство, где-то далеко в черной, вязкой вселенной что-то стало вставать на свои места. Казалось, так и должно было быть, так правильно.

Дейв облокотил голову на локоть, прижимая сонную девушку к себе, смотря на их единственный маленький источник света, который плясал в замысловатом танце тенью на камнях. Ему не хотелось никуда идти, ничего искать, тут, под тоннами камней, с маленьким искусственным костром, в спальнике было уютно, и теперь уж он точно знал, что не отпустит Поли ни на шаг от себя. Стоило ли забираться в забытую пещеру, чтобы позволить себе быть счастливее?

С другой стороны костра Бэд спал мертвым сном, как младенец, иногда посапывая, посвистывая и переворачиваясь, будто лежал не на камнях, а на мягкой перине. Дейв так и пролежал около четырех часов, не сомкнув глаз, пока не увидел шевеления Бэда, который, сонно потягиваясь, заерзал у себя в коконе, но как только его взгляд упал на парочку, лежавшую в обнимку по соседству, его глаза округлились и остатки сна моментально покинули. Дейв, ухмыляясь своей фирменной усмешкой, демонстративно высунул кулак, показывая товарищу.