Чтение онлайн

– Замечательно! Едем.

– А по дороге ты мне расскажешь, зачем ты звонила Жаку.

– Я? Впрочем, может быть. У нас были проблемы с кредитами, но Костик уже всё решил.

– Твой Костик неплохо справляется, но и Николя его пока страхует по моему настоянию, и с кредитами у вас проблем не было и не будет. Так зачем тебе понадобился юрист, Альфия? И чур, не выкручиваться.

– От тебя не открутишься, – буркнула она.

– Рад, что ты это понимаешь, Аля. Итак?

– У меня есть внучатая племянница. Нурхаят. Ребёнок недавно осиротел…

Костик хозяйским взглядом осмотрел их с матерью двухкомнатную квартиру. Ремонт и обстановку он обновил лет пять назад, а теперь кое-где можно было начинать обновлять заново. Он вспомнил, как швырял деньги в Москве, и поморщился. Нет, чтобы откладывать или хоть матери больше отсылать.

– Что-то потерял, Костенька?

– Совесть, мам.

– Да ладно!

– Точно тебе говорю. Вот как ты тут жила одна?

– Ну, как? Скучала только сильно. А так – хорошо жила. Ой, Костик, я тут с одной девушкой познакомилась, такая умничка, золото просто. Она мне телефон…

– Мама! Хорош меня сватать, как красну девицу. Тем более, что девица у меня есть, и я сам её сватать пойду.

– Оксанка, что ли?

– Слышала о ней?

– Да о ней ничего не слышала – сидит дома, учится, диплом скоро получит. А вот о бате её во всех бухтах гудят. Широко развернулся Яков Савельич. Уже и в Севастополе магазин его с ресторанчиком, а скоро и отель откроют, уже строят.

– Да уж. Мистер Твистер.

– Ну, мистер не мистер, а дочь он за тебя не отдаст. Да и она к нам разве пойдёт? Что? Прямо так сильно любит? До беспамятства? Да и балованная она.

– Зря ты так, мама. Оксана меня любит. И я её. Так что завтра я к ней поеду.

– В Ялту? Так это ж ты ко мне на один день всего? Костенька!

– Ма, мне же на работу возвращаться, а потом ещё что-то более стоящее искать. А за Оксану с её отцом заранее надо договариваться.

– Поняла-поняла. Ладно. Только ты не пропадай теперь. Звони.

– Я позвоню, мам…

Иногда очень остро ощущаешь течение жизни, внезапно остановившись посреди движущейся толпы.

Поток чужих людей, спешащих мимо, подчёркивает ваше собственное одиночество. Кажется невероятным, что в этой толпе и вообще в мире, среди совершенно посторонних вам людей есть родственная вам душа, ваша половинка души, готовая стать с вами единым целым и двигаться дальше в одном направлении, разделить ваши мысли и чувства, разделить вашу судьбу.

Он выдернул её из толпы студенток и отвел за угол.

– Костик!

– Оксана!

Поцелуй вышел долгим и смачным.

– Так ты приехал?!

– Как обещал.

– Вообще-то ты не так обещал, – поджала она губы, – обещал с победой.

– Оксана. Я это и сделал, чтобы победить. Бес попутал. Но теперь спортивная карьера закончена. Я заново буду строить свою жизнь, и хочу построить её с тобой. Ты согласна? Согласна выйти за меня замуж?

– Конечно! Хоть сейчас! Но вот папа.

– Я приехал в Ялту, чтобы поговорить с твоим отцом.

– И что ты ему скажешь?

– То же, что и тебе. Что люблю, что буду жить и работать ради твоего благополучия. Как думаешь – отдаст?

– Не отдаст! Но мне его согласия не нужно. Убежим с тобой, как брат, и сами будем жить!

– Нет, Оксана. Этого не будет. Я один раз в жизни нарушил правила. Ничего хорошего из этого не вышло. Теперь я хочу всё сделать, как положено. Приду к Якову Савельичу и Анне Тарасовне и буду просить твоей руки.

– Да они откажут!

– Вот когда откажут, тогда и начну за тебя партизанскую войну. А пока – давай прогуляемся!

– Давай! По набережной! А потом в «Апельсине посидим»!

– Ну, идём.

На дорогущий «Апельсин» он не рассчитывал, но, в конце концов, она же дочь мистера Твистера, откуда ей знать о его расчётах.

И вообще, ему до разговора с будущим тестем надо ещё придумать, чем он будет заниматься, чтобы обеспечить его дочке достойный, а, главное, привычный образ жизни…

Музыканты чего только не видят, выступая на различных площадках.

В центре зала современного ресторана, расположенного под крышей дорогого отеля, танцевала удивительная пара.

Оба оставили юность далеко позади, у обоих мерцали в тёмных волосах серебряные нити, оба были с иголочки и довольно экстравагантно одеты. Отличала их грация: мужчина двигался с кошачьей плавностью, а у его дамы движения были короткие, резкие, напряжённые. Присмотревшись, можно было выявить причину – у неё почти не гнулось колено правой ноги. Зато её глаза и быстрые улыбки рассказывали больше, чем его танцевальные па. На последних аккордах мужчина в белом смокинге с чёрной бабочкой на хвосте волос элегантно, но крепко взял под руку свою даму в облегающем белом платье с чёрным кружевным болеро, на котором лежали длинные гладкие волосы, и подвёл к столу.

– Слушай, а давай в баре посидим!

– У нас же столик есть.

– А я хочу в бар, – и она надула губы.

– Чтобы сидеть у всех на виду и ещё наклюкаться?

– Ага!

– Ну, идём. Только чур, наклюкаться по-настоящему, чтобы я мог отнести тебя домой на руках.

– Ты не Чегодаев, ты Хоботов, – шепнула она и пошла к бару, балансируя на высоченных каблуках, идём, эротоман, закажешь мне выпивку.

Он хмыкнул, подозвал официанта, расплатился и пошёл за ней к бару…

Костик договорился с Оксаной, что завтра придёт к её отцу, проводил её и пошёл прогуляться по вечерней Ялте. Он давно не был в Крыму, на Южном берегу, в Ялте, особенно весной, когда туристов ещё мало и город дышит свежестью.

На набережной они уже были с Оксаной, но, петляя по ночной Ялте, он снова вышел к морю и встал у края берега.

Шум волн не заглушали ни разговоры людей, ни звуки моторов катеров, ни крики чаек. Он прикрыл глаза и прислушался. Сначала это был просто гул, а потом он отчётливо, как в детстве, услышал, как море говорит с ним, как журит и успокаивает, и как шепчет ему что-то умиротворяющее и доброе…

Яков Савельич недобро зыркнул на горничную. Впустила, дура! А вот сам виноват – не предупредил прислугу загодя. А с другой стороны, лучше сам сейчас раз и навсегда отошьёт голодранца от своей кровинки.

– Ну, проходи, Константин Валентинович, проходи. Мы отобедали уже, так что извини, к столу не приглашу, в кабинет сразу иди.

– Спасибо.

Кабинет Якова Савельича был по сути второй гостиной дома, потому что от кабинета здесь был только стол, да и то не письменный, а малый обеденный, всегда накрытый на четыре персоны, да на тумбочке у дивана стоял ноутбук, прикрытый вышитой салфеткой. Книг здесь никаких не было даже для вида, зато были два встроенных, спрятанных за картинами, сейфа: поменьше – для денег и документов, побольше – для оружия, которое хозяин любил, и с которым охотился.