Под кроной кипариса
Шрифт:
Костик поднажал на последнее ускорение и вдруг поймал ветер. Это ощущение он испытал в детстве, несясь на первом самокате. И потом всячески искал его, став спортсменом. Сейчас он словно не бежал, а летел, подхваченный тёплым воздушным потоком, поднимался над собой и над землёй. В таком состоянии он выхватывал из окружающего мира лучшие идеи, а на соревнованиях словно получал крылья, и товарищи по команде называли это «Рогов упёрся рогом, теперь попрёт – никто не обойдёт!», потому что у него словно сил прибавлялось.
– Ох!
– Ой!
Он затормозил, сбив кого-то в сгустившихся сумерках.
– Как вы?
– А вы?
– Это вы?
– И вы?
– Вы, что? Меня преследуете?! – спросила девушка с одной серьгой.
– Да больно надо! – Костик всё же протянул ей руку и помог подняться.
– Больно, точно, – и она растёрла лоб.
– Ты это, извини. Задумался.
– Сама замечталась. Чёрт! Наушники куда-то улетели!
– Потеряла?
– Угу! Второй раз за день! – Она начала оглядываться. – Пропали!
– Зато первые нашлись, – сказал Костик, вытаскивая наушники из кармана.
– Откуда? Хотя… Да… Давай.
Она вставила в уши наушники и посмотрела на него.
Костик вдруг тоже уставился на неё во все глаза. В сумерках она казалась нереальной, волосы распушились тёмным облаком, а глаза мерцали холодными голубыми звёздами. Она одёрнула на себе стильную майку.
– Дорогу даме не уступите?
– А спасибо не скажешь?
– За что? Вы меня сбили! – возмутилась она, вытаскивая один проводок.
– Ну, это кто кого ещё сбил! Прямо в объятия влетела.
– Что? Это вы меня весь день преследуете, чуть не покалечили! И на «ты» мы с вами не переходили, хоть вы и перешли все границы.
– Тебя послушать, так я прям диверсант! И давай уже на «ты»!
– Ты псих, тебе лечиться надо. Пока.
Она побежала в противоположную сторону.
– До встречи, чокнутая!
Он осмотрелся и повернул к дому. Лечиться ему надо! Надо не лечиться, а лечить, но он лечить не может. Не может лечить, а может калечить. Или лечить покалеченных. Калеки. Работа. Коллеги. Богадельни. Дело надо делать. Дело!
– Возвращаться надо. Госпожа Альфия посоветует, – сказал он себе вслух.
И Костик снова поднажал на ускорение – до подъезда…
На утреннем базаре он купил свежей пахлавы и клубники, прихватил чай и кофе в ларьке на выходе, в гастрономе взял яиц и колбаски с куриной грудкой, да ещё решил зайти в хозяйственный магазин и купил полироль и пару тряпок.
В арендованный ими дом Костик вошёл, нагруженный пакетами.
– Госпожа Альфия! Это я!
Она лежала около дивана в неестественной позе, волосы полностью закрывали лицо.
Пакеты шлёпнулись на пол.
– Госпожа Альфия! Госпожа Альфия?!
– М-м-м-м-м…
– Да твою ж мать! – рявкнул Костик и выдохнул, – наклюкалась!
Он встал и разобрал пакеты, распихав продукты в холодильник, а всё остальное – по полкам. Потом вернулся в гостиную. Она всё ещё лежала на полу.
– До смерти напугала! Вот оставить бы тебя так, как есть!
Он поднял её на руки и отнёс в спальню. Потом принёс мокрое полотенце.
– Что за садизм?! М-м-м, – простонала романистка.
– Молчите и в себя приходите, сейчас кофе принесу и пожарю колбасу.
– Поэт-убийца!
– Повар-спаситель.
– Уволен!
– Угу!
Через полчаса она умытая, но растрёпанная, в просторной уютной пижаме сидела в постели, откинувшись на полдюжины подушек и пила кофе с клубникой, а Костик собирал в пакет пустые бутылки, фантики и огрызки яблок, разбросанные по всему дому.
– Эту шляпку придётся выкинуть, – сказал он, заглядывая к ней в спальню.
– Ни за что! Это моя любимая!
– Это от большой любви вы её шампанским полили, а потом ещё по ней потоптались?
– Это случайно. Постирай.
Костик молча поднял изуродованную шляпку за вуальку и опустил в пакет.
– Нет!
– Да.
– Да ты знаешь, сколько она стоит?! Тебе такая цена в голову не поместится!
– Мадам, вы хамка.
– Босяк!
– Алкоголичка богемная.
– Допинг-тестер!
– Ша, мадам! А то поссоримся. Пахлаву или яишенку?
– А супчика нету?
– Будет к обеду.
– А можно я тогда посплю до супчика?
Костик вздохнул. Ну, не работница она сегодня и не советчица.
– Ладно, дрыхните. К ланчу разбужу.
Конец ознакомительного фрагмента.