Чтение онлайн

— Это жена Эдуарда! — укоризненно произнесла Барбара, чувствуя даже смутную обиду за Марианну.

— Жена? — удивилась Виктория. — Вот как?! У тебя и жена, оказывается, есть? Ну ты и сволочь, Эдик! А вы что же, девочки, дружите? Вместе встречаете Новый год?! На пару — жена с любовницей?

Бася пожала плечами: мол, как хочешь, так и понимай.

— Потрясающая история! Выше отношений не бывает, — хмыкнула Виктория. — А Эдик, значит, забежал поздравить своих девочек? — Внезапно она задумалась, как будто что-то припоминая.

— Погодите, я вроде слышала что-то про жену. Вроде она больная на всю голову… И вообще — жена бывшая. В смысле, он давно сбежал от нее!

— Не смей!!! — закричала Марианна, включив свою сирену.

Однако же Викторию этот крик не впечатлил, и она спросила совершенно спокойно и насмешливо:

— Ба! Так это ты и есть?

Марианна традиционно назвала обидчицу вавилонской блудницей.

Виктории это почему-то не понравилось, и она возмутилась:

— Слышь, ты, а тебя давно из дурдома выпустили? Чего на рожон лезешь? Сиди и радуйся, пока обратно в дурку не упекли.

Как ни странно, в глазах Марианны появились проблески мысли.

Во всяком случае, она вполне осмысленно и даже с иронией поинтересовалась:

— А то что?

Виктория отрезала:

— А то могу посодействовать. Собственно, я вообще удивляюсь, почему Эд давно от тебя не избавился.

— И вам меня не жалко? — удивилась Марианна.

Виктория пожала плечами:

— Извини, так твоя фишка легла, ничего не поделаешь. Я ни при чем. Больная — надо изолировать. Дай пожить здоровым.

Барбара сморщилась — вот она модель «баба-робот» в действии! Надо же, какой картонный, однобокий персонаж эта продюсерша! Барбара в своих книжках избегает подобных типажей, считая, что однозначно черных и однозначно белых людей нет в принципе, в каждом можно найти и плохое и хорошее, все зависит от ситуации и обстоятельств. Но эта! Тварь какая… И нет такой ситуации и таких обстоятельств, чтобы она себя показала с хорошей стороны.

В противостоянии Виктории и Марианны было даже что-то эпическое — как будто сошлись в великой борьбе две стихии. Присутствующие замерли — кто кого?

— Ну, напугала! — усмехнулась Виктория, полагая, что пистолет игрушечный. — Пугачом хорош махать, тетя!

— Он настоящий! — угрюмо бросил Чувалов.

— Да ладно! — не поверила Виктория.

Чувалов хмыкнул:

— Точно говорю! И не советую проверять, дамочка! А то шубу испортишь.

Виктория пригляделась к орудию возмездия в руках Марианны и, судя по всему, сделала правильные выводы.

— Пистолет настоящий, говорите? Гм… Только вот шубу мне портить не надо. Я готова взять свои слова обратно. Извинения принимаются?

Бася за противостоянием Виктория — Марианна наблюдала отстраненно, погрузившись в собственные невеселые переживания и мысли.

До сего дня, а вернее ночи, она считала себя оптимисткой и верила, что законченно патовых ситуаций, ну так, чтобы совсем не было выхода, не бывает. Выход всегда есть, даже два, особенно если вас съели, ха-ха-ха!

А вот теперь, она, кажется, засомневалась в правильности этих оптимистичных истин, потому что ситуация теперь та самая, отвратительнее некуда.

Вот живете вы и даже что-то такое о себе думаете: мол, взрослый, уважаемый человек, при статусе и не обделенный славой, и вдруг судьба вам — раз, наплевав на ваш солидный возраст, статус и славу — хрясь! — и по морде! Или щелчка по носу. И вы стоите оплеванный, что-то жалко лепечете и возмущаетесь: «Да как же так?! Да за что?! Да почему?!»

А нипочему. По качану. По тыкве. По свекле. И еще раз, чтобы наверняка. Вот у Баси сегодня как раз такой случай, из разряда «чтобы наверняка».

«Какой Эд подонок! — думала она. — И зачем он признался! Лучше бы я ничего не знала. Его слова в меня вошли, как разрывная пуля, в смысле, мне теперь всю жизнь этой правдой мучиться. Хотя лучше уж так! А то глядишь, продолжала бы пребывать в неведении и дальше от любви захлебывалась бы соплями — розовыми, как Марианна любит. А я-то, дура, подвывала: „Вот было счастье, огромное, фантастическое, за которое и жизнью заплатить не жалко!“ Окстись, идиотка, за что платить, когда вместо драгоценности подсунули фальшивку? Дешевую подделку! Да ведь я сама его себе придумала, все придумала! И весь мой роман с Эдом был не чем иным, как придуманным литературным романом, в том смысле, что к действительности имел так же мало отношения!»

Бася постаралась взглянуть на Эда отвлеченно, как будто увидела в первый раз. Она рассматривала его, как породистого пса или предмет интерьера:

«Ну, давай, откинь прочь эмоции и сопли, взгляни на него бес-при-страст-но (если ты, конечно, на это способна!). Ну и чем он тебя прельстил, глупая курица?»

Она почему-то чувствовала злость и сильную потребность ругать себя.

Смазливый, конечно, зараза, этого не отнимешь! Морда — прямо загляденье, чудо чудное, диво дивное. И пластика удивительная, и продуманность жестов! С какого ракурса и плана ни снимай — все одно хорош! Как будто выписывали долго и тщательно. Ну очень качественно сделанный мужчина. Однако же вот недоработка природы — тщательно потрудившись над внешностью, она все же схалтурила, не доработала, вложив ему в брендовые, отутюженные штаны мало брутальности… А в то, что повыше — душу? голову? ну неважно куда, — вообще позабыла добавить чувство ответственности и прочие другие добрые чувства к ближнему, то есть ближней: женщине, которая рядом.

Красавчик… Настоящий метросексуал: тщательно делает маникюр, корректирует форму бровей и носки подбирает не абы какие — а с брендовыми значочками.

И уж так любит себя, так собой любуется!

Не дай бог полюбить такого… Скучно с таким мужчиной и кисло… И когда-нибудь захочется придушить его брендовым носочком. И вот все это зная, понимая или хотя бы смутно догадываясь об этом, ты (курица! идиотка!) тем не менее очаровалась подобным обманом, миражом, поддельным бутылочным стеклышком!

От раздумий о мужской природе вообще и самовлюбленной Эдуарда в частности Басю отвлек Иван.

Спросил участливо, как она.

— Такое ощущение, что я открыла шкаф, а оттуда посыпалась тьма скелетов! — ответила Бася.

Иван сочувственно улыбнулся.

Между тем скелеты из шкафов Барбары бурно выясняли отношения.

Марианна, конечно, никаких извинений от Виктории принять не пожелала, а услышав холодное предупреждение Мурановской насчет того, что стрелять в нее категорически запрещается и она категорически советует не портить ее шубу, еще больше разъярилась — буквально до того, что приказала Виктории шубу снять.