Чтение онлайн

— Значит вы опустили руки и отдались на волю течения? — спросила Кэссиди, прислонясь к холодильнику. Марк был необычайно красив, причем, в отличие от демонически красивого Тьернана, источал какое-то задорное, даже мальчишеское обаяние.

— Если речь идет о том, чтобы добиться его полного оправдания, то да. Единственное, на что можно надеяться, да ещё в лучшем случае — это на смягчение смертного приговора. На замену его пожизненным заключением. Тогда, при условии примерного поведения, Ричард может выйти на свободу лет через двадцать. Хотя, зная Ричарда, я с трудом представляю, чтобы он был способен вести себя примерно.

— Вы давно с ним знакомы?

— С детских лет. Крутой был парнишка, хотя и с добрым сердцем — так мне, по крайней мере, тогда казалось. За друга готов был в огонь и в воду пойти. — Марк сокрушенно покачал головой и приложился к бутылке. Потом добавил: — Может, вы с ним поговорите?

Кэссиди резко выпрямилась.

— А почему вы думаете, что из этого выйдет хоть какой-то толк?

— Вы ему нравитесь, — убежденно сказал адвокат. — Он верит вам, насколько только способен доверять женщине, а такое с ним случалось не часто, поверьте мне.

— Но ведь жене своей он наверняка доверял, — с сомнением промолвила Кэссиди.

— Диане? — Марк Беллингем презрительно фыркнул. — Вот уж кому он доверял меньше всех на свете. Мы её называли принцессой Дианой. — Он осушил бутылку и внимательно посмотрел на Кэссиди. Потом спросил: — Послушайте, вы сейчас очень заняты?

Кэссиди вдруг стало не по себе. Ей почему-то показалось, что за ними сейчас кто-то наблюдает. Или, по меньшей мере, подслушивает. Она терпеть не могла, когда за ней следили.

— Нет, не очень, — ответила она.

— Тогда почему бы нам не пообедать вдвоем? — предложил он. — Нам с вами обоим дорог Ричард — быть может, вместе нам удастся придумать какой-нибудь способ, чтобы спасти этого неблагодарного от электрического стула?

— Почему это вдруг вы решили, что он мне дорог? — изумленно спросила Кэссиди.

Адвокат, казалось, опешил. Соломенные волосы растрепались, и чуб съехал на широкий лоб, отчего сходство Марка с мальчишкой ещё более усилилось. Кэссиди с трудом подавила желание протянуть руку и поправить его вихрастую челку. Впрочем, Марк, должно быть, привык к такому обхождению, и, наверное, даже не удивился бы.

— А разве это не так? — переспросил он.

Казалось, жизнь во всей квартире замерла в ожидании её ответа. Кэссиди так и подмывало с жаром выкрикнуть, что адвокат ошибается, что это вовсе не так, однако столь пылкое отрицание выдало бы её с головой.

— В этом смысле мне одинаково дороги все люди, — ответила наконец она. — Конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему помочь.

На мальчишеском лице Марка Беллингема отразилось нескрываемое облегчение.

— Здесь рядом есть очень симпатичный итальянский ресторанчик, — сказал он. — Хотя, — спохватился он, — вы и сами это прекрасно знаете — вы ведь здесь жили.

— Очень давно, — покачала головой Кэссиди. — Но в итальянский ресторан я с удовольствием схожу. Сейчас, только сумочку принесу.

— А вам не надо предупредить кого-нибудь из своих, куда вы идете? заботливо спросил он.

— Нет, — ответила Кэссиди. Она хотела пояснить, что за ними сейчас поглядывают или подслушивают, но в последний миг не стала ничего говорить, опасаясь, как бы Марк ни счел, что у неё мания преследования.

Когда Кэссиди вернулась с сумочкой, адвокат ждал её в холле. Кэссиди мысленно сказала себе, что ей необходимо отвлечься, хоть на время вырваться из этих апартаментов, избавиться от столь давящего и тягостного присутствия Ричарда Тьернана.

За обедом Марк Беллингем был само обаяние; он буквально из кожи вон лез, чтобы угодить ей, и за все время трапезы лишь пару раз обмолвился о своем клиенте. Потягивая кофе "капуччино", Кэссиди решила, что вовсе не должна мучиться угрызениями совести. Ведь ей не в чем себя винить. Какое ей в конце концов дело до оставшихся в отцовской квартире людей и до того, что они о ней могут подумать? Не будучи ничем и никому (включая Ричарда Тьернана, который преследовал её даже во сне) обязана, она имела полное право поступать так, как ей вздумается.

С величайшим терпением она дождалась, пока Беллингем, подозвав официанта, расплатился, и лишь потом задала столь мучивший её вопрос:

— Кто все-таки, по-вашему это сделал?

Адвокат не стал прикидываться, будто не понял, что она имела в виду.

— Понятия не имею, — ответил он с подкупающей искренностью. — Диана, конечно, была не сахар, но и причин для ненависти никому не давала. Просто ума не приложу, для чего кому-то понадобилось её убивать?

— А как насчет детишек?

На мгновение глаза Беллингема заволокла тень. А затем, совершенно неожиданно для Кэссиди, его красивое лицо побледнело, несмотря на золотистый загар.

— Я стараюсь не думать о них, — ответил он безжизненным голосом.

Обратный путь они проделали молча. Весенний вечер выдался промозглым и прохладным; Кэссиди мысленно ругала себя за то, что оделась слишком легко. Лишь у самого лифта Беллингем протянул руку и робко прикоснулся к ладони Кэссиди; рука у него была теплая и сильная.

— Спасибо вам за вечер, Кэссиди, — сказал он. — Мне было очень приятно.

— Мне тоже, — ответила Кэссиди, нисколько не покривив душой.

— Правда, мы совершенно не разговаривали о Ричарде.

— Да, — кивнула Кэссиди.

Адвокат виновато улыбнулся.

— Именно поэтому, должно быть, нам и было так хорошо, — сказал он. Порой, к сожалению, друзья причиняют слишком много беспокойства.

— Повезло Тьернану, что у него такой друг.

Марк пожал плечами.

— Жаль, конечно, что я бессилен помочь ему. Но что я могу сделать, если он сам не хочет себе помочь?

— Да, — промолвила Кэссиди. — Это верно.

— Давайте завтра вечерком где-нибудь поужинаем вместе, — вдруг выпалил адвокат.

Причин колебаться у Кэссиди не было. Марк Беллингем был красив, обаятелен и умен. Ей отчаянно не хотелось оставаться в отцовской квартире, а с Марком было легко и весело. Так почему же тогда при одной мысли о том, чтобы провести с ним завтрашний вечер, ей тут же начинало казаться, что она совершает предательство? Чем же так покорил её Ричард Тьернан, чем настолько к себе привязал?