Чтение онлайн

В дверь громко постучали, и в комнату вошла та же пожилая служанка.

— Ленч готов, мадам.

Женщина шагнула к креслу своей госпожи, чтобы помочь ей встать, но Эндрю оказался проворнее: он подскочил к Роде, подхватил ее на руки и поставил на пол.

— О! — со счастливой улыбкой воскликнула Рода. — Ты гораздо сильнее Бетти.

— Надеюсь, что так, — сухо проговорил Эндрю и, с улыбкой повернувшись к Каре, взял ее под руку.

Гостиная находилась в другом крыле дома. Чтобы жаркие солнечные лучи не проникали в комнату, на окнах были опущены все жалюзи, поэтому здесь царил таинственный, холодноватый полумрак. Сияющие фарфоровые тарелки и серебряные вилки, ножи и белоснежные накрахмаленные салфетки придавали гостиной торжественно-официальный и в то же время безликий, стандартный вид.

— Может быть, чуть приоткроем окна, Рода? — спросил Эндрю, усадив хозяйку во главе стола.

Та со вздохом сожаления позволила впустить свет в свое ледяное царство.

— Я знаю, как ты любишь свежий воздух, дорогой. У меня же от яркого света начинают болеть глаза. Полагаю, мисс Хьюстон, вы, как итальянка, имеете привычку к жаркому солнцу.

— Я лишь наполовину итальянка, — спокойно поправила ее Кара. — И я не была в Италии уже двенадцать лет, миссис Маккензи-Браун. Об этой стране у меня остались лишь детские воспоминания.

— Понятно. — По всей видимости, Рода уже потеряла интерес к этой теме. Она повернулась к Эндрю: — В этом году ты загорел сильнее, чем обычно. Загар очень идет к твоим волосам.

Эндрю вспыхнул, встретившись взглядом со смеющимися глазами Кары.

— Ты не находишь, Рода, что у Кары загар прекрасного оттенка? — спросил он с подчеркнутой выразительностью. Кара покраснела. — Он удивительно подходит к ее карим глазам и черным волосам.

— Мне всегда казалось, что ты предпочитаешь блондинок, — с упреком проговорила Рода, в конце фразы ее голос поднялся до колоратурного сопрано.

Внезапно сгустившаяся атмосфера напряжения была рассеяна вошедшей в гостиную служанкой.

— Прошу прощения, что я мало ем. Мне приходится соблюдать диету. Я так завидую тем, кому не нужно придерживаться строгих ограничений в приеме пищи, — сказала Рода.

— Да, все эти диеты… Это слишком сложно, — заметил Эндрю, — особенно если учесть то обстоятельство, что миссис Кумминз — редкостный повар.

— Благодарю, — улыбнулась Рода, принимая этот комплимент на свой счет. — А вы умеете готовить, мисс Хьюстон?

— Да, конечно. Мне нравится готовить. А вам?

Миссис Маккензи-Браун так взглянула на Кару, словно та задала ей неприличный вопрос.

— Господи, разумеется, нет! — воскликнула она. — У меня никогда не возникало такой необходимости и, смею надеяться, не возникнет и в будущем.

— Думаю, вы можете обмениваться уроками, — шутливо проговорил Эндрю. — Уроки верховой езды в обмен на уроки кулинарии.

Кара весело рассмеялась, но миссис Маккензи-Браун сурово нахмурилась — сценарий ленча выскользнул из-под ее контроля, началась импровизация, что не было предусмотрено ее планом.

Отъезжая от большого каменного дома, Кара вдруг заметила Джеймса, который как раз выходил из церкви. Она махнула священнику рукой, и Эндрю пришлось заглушить мотор.

— Добрый день, — заулыбался Джеймс Макки, подойдя к ним. Он явно пребывал в прекрасном расположении духа. Испытующе посмотрев на Кару, священник спросил: — С тобой все в порядке, Кара? Надеюсь, к тебе уже вернулись силы после той изнурительной прогулки? — Он бросил выразительный взгляд на дом Роды. — Визит вежливости?

— Отвечаю «да» на все твои три вопроса, — засмеялась Кара. — Со мной все в порядке, Джеймс. Спасибо.

— Навещали нашу больную? — задал вопрос Джеймс, и Эндрю сразу помрачнел.

— Она пригласила меня и Кару на ленч, — объяснил он. — И я даже рад этому, хотя некоторые ее замечания заставляли меня краснеть.

— Тебя? — недоверчиво прищурился Джеймс. — Уточни, пожалуйста, — тебя или Кару?

Эндрю виновато взглянул на девушку и улыбнулся.

— Мне пришлось тяжелее. А Кара отлично держит удар. Собственно говоря, именно она выиграла сегодняшний бой.

Джеймс и Кара удивленно переглянулись. Джеймс пришел в себя первым.

— Не зайдете на минутку ко мне? Я хочу кое о чем тебя спросить, — обратился он к Эндрю. — Относительно вашего визита.

— Вряд ли ты услышишь от меня что-нибудь интересное, — стал было возражать Эндрю. — Ленч как ленч, ничего особенного.

— Ах, какая жалость! — улыбнулся священник. — А то можно было бы распустить какой-нибудь забавный слушок. В последнее время здесь стало что-то слишком тихо — никаких происшествий. Такая скучища…

— Что ж, если ты настаиваешь… — вздохнул Эндрю. — Но, уверяю тебя, мне нечего тебе сообщить.

— Зато у меня есть, что тебе сообщить, — загадочно улыбаясь, сказал Джеймс и открыл переднюю дверцу, предлагая Каре выйти.

Джеймс пригласил их в уже знакомую Каре маленькую комнату, ту самую, в которой она вместе с детьми дожидалась возвращения Эндрю в тот злополучный день, когда миссис Маккензи-Браун упала в обморок. Усадив гостей в кресла, Джеймс сел на старый стул, шелковая обивка которого в нескольких местах затерлась до блеска.

— И что же ты хочешь сообщить нам, Джеймс? — не без опаски полюбопытствовал Эндрю.

Темные живые глаза загадочно взглянули на Эндрю, затем на Кару. Сложив руки на груди, он без обиняков заявил:

— Рода Маккензи-Браун пребывает в столь же прекрасном здравии, как и я.

Кара чуть не вскрикнула от неожиданности. Покосившись на Эндрю, она заметила на его лице все признаки подступающего гнева — на лбу пролегла складка, брови сердито сошлись у переносицы.

— Никогда не знал, Джеймс, — холодно проговорил он, — что ты так компетентен в медицине.

— Разумеется, не я поставил ей этот диагноз, — возразил священник. — Но уверяю тебя, я хорошо знаю, о чем говорю.

— Так на чей же авторитет ты опираешься? — Серые глаза требовали объяснений, в голосе Эндрю слышалось сомнение.

Джеймс задумчиво посмотрел на него:

— Мог бы догадаться, что я не в праве раскрывать эту тайну. Но если тебе достаточно моего слова, то повторю еще раз — у тебя нет совершенно никаких оснований беспокоиться о здоровье Роды.