Чтение онлайн

Не голос — крик.

Марина. Остановись. Ты слышишь? Остановись, дура. Сейчас. Пока не поздно.

И я собираю остатки воли — жалкие крохи, но свои. Закрываю глаза, потому что смотреть ему в лицо и врать себе и ему — я точно не выдержу. Кладу ладони на его запястье, обеими руками, крепко.

И шёпотом, который звучит громче любого крика, говорю:

— Нет… Я тебя не хочу.

Он сглатывает. Медленно. Слышимо. Так, будто это движение даётся ему тяжелее, чем должно.

А я… я всё так же сижу с закрытыми глазами, вцепившись в его запястье, как будто это единственное, что ещё удерживает меня от того, чтобы просто раствориться.

Сердце грохочет так громко, что я не понимаю — это моё или его. Пульс стучит в висках. Воздуха не хватает отчаянно.

— Врёшь, — произносит он тихо.

Слишком уверенно. Слишком спокойно. Будто знает обо мне всё, даже то, что я сама боюсь признать.

Его рука почти не двигается. Почти. Но этого маленького «почти» достаточно, чтобы меня будто размазало изнутри.

Средний палец отодвигает ткань трусиков, едва-едва, и от этого простого движения мир на секунду гаснет. Я забываю, кто я, где я, зачем вообще пытаюсь сопротивляться.

Там… я мокрая. Настолько, что чувствую это каждой клеточкой. Чувствую, как теку — и где-то в глубине разума понимаю, что это должно быть стыдно… Но остановить я уже ничего не могу.

Он опускает пальцы ниже, медленно, будто нарочно затягивает момент, собирает влагу и проводит вверх, распределяя её по губам. Потом снова вниз — и снова вверх, повторяя движение, от которого у меня дрожат колени.

Я распахиваю глаза — и сразу понимаю, что зря. От этого только хуже.

Он смотрит так, будто видит всё: каждый мой вздох, каждую дрожь кожи, каждую секунду моего едва удержанного «да».

Я пытаюсь сжать его запястье, но силы тают. Не потому что он сильнее — а потому что я сдаюсь. Внутри. Почти.

Он свободной рукой находит рычаг сиденья и опускает его до упора, как будто уже знает, что мне будет так удобнее.

Пальцы его второй руки снова скользят вниз — и поднимаются вверх, на этот раз мягко разводя губки, так что у меня перехватывает дыхание. Грудь вздымается рывками, я открываю рот, чтобы вдохнуть, иначе просто не смогу.

Он тоже дышит чаще. И я слышу его дыхание так близко, словно оно касается моей кожи.

Я собираюсь сказать «нет». Собираюсь. Правда.

Но он касается большим пальцем — ровно там, где я чувствую всё особенно остро, он касается клитора — и вместо «нет» из меня вырывается тихий, предательский звук. Не стон. Не вздох. Что-то между. И я прикусываю губу, пытаясь спрятать звук — от себя, от него.

Илья улыбается. Медленно. Опасно. Улыбкой человека, который только что получил подтверждение того, что он и так знал с первой секунды.

Платье задирается выше, но я даже не пытаюсь его опустить — мне уже не до этого.

Он на секунду убирает руку, и от внезапной пустоты из меня вырывается тихий звук недовольства. Такой, который я бы никогда не позволила себе сознательно.

— Так… — он склоняется ближе. — Значит, не хочешь?

В его голосе — издёвка. И уверенность. И что-то такое, от чего у меня дрожат бёдра.

Я не понимаю, как он делает это так быстро, но в следующие секунды чувствую, как резинка трусиков сползает по ногам вниз. Он снимает их уверенным, решительным движением, оставляя их на полу, и берёт мою левую ногу, укладывая её себе на бедро — и всё становится ещё откровеннее, ещё доступнее его глазам и руке, которая возвращается туда, где я уже давно горю.

И это его касание снова срывает с меня стон — тихий, но такой откровенный, что я сама его боюсь. Он скользит пальцами вниз, смешивая их с моей смазкой, и возвращается вверх раздвигая шире пальцами набухшие губки к касается большим пальцем клитора. Начинает выводить медленные, уверенные круги — такие, от которых у меня подкашиваются колени, хоть я и сижу-лежу.

А в следующее мгновение его указательный и средний палец входят в меня. И на секунду мне кажется, что я перестала дышать вовсе.

Вы видели его руку? Эти два пальца почти как две трети моей кисти. И каждый миллиметр этого движения ощущается внутри так отчётливо, будто время замедлилось.

Он начинает двигаться во мне сразу — уверенно, настойчиво, так, будто этот ритм был известен ему заранее. Чуть грубее, чем хотелось бы. Но ровно настолько, чтобы у меня оборвалась последняя ниточка контроля.

Я пытаюсь удержать хоть что-то — дыхание, мысль, звук — но тело живёт отдельной жизнью. Горячей. Дрожащей. Слишком жадной.

И вот я уже сама начинаю двигать бёдрами навстречу его руке, словно кто-то внутри меня толкает: ещё… ещё… ещё.

Стоны — уже некрасивые, непристойно честные — сами рвутся наружу.

Он меняется на глазах. Челюсть сжимается так, что видно, как ходят желваки. Взгляд становится тёмным, глубоким, почти хищным. И от этого по моей спине пробегает дрожь.

Он свободной рукой подхватывает меня под попу, приподнимает, направляет — не давит, нет — а будто помогает мне не сопротивляться. А я и не собиралась. Я следую. Сдаюсь. Проваливаюсь в него полностью, в этот ритм, который сильнее моего «надо»

и громче моего «нет».

Темп ускоряется. Мир разлетается на осколки. Я сама разлетаюсь на осколки.

И когда он вдруг меняет движение — резче, глубже, сильнее — я не выдерживаю.

Я взлетаю. Взрываюсь. Сгораю.

И падаю куда-то в темноту и свет одновременно, где нет времени, нет мыслей, нет меня — только этот безумный, выжигающий до тла оргазм.

Волна оргазма медленно откатывает, оставляя меня без сил. Бушующее внутри утихает… дыхание выравнивается… И я постепенно прихожу в себя, начинаю понимать, где я, что происходит — и то, что я понимаю , мне катастрофически не нравится.

Это просто катастрофа.

Я только что кончила от руки Ильи. Его пальцы всё ещё во мне. А он…

А он смотрит на меня этими почти чёрными от возбуждения глазами и медленно сжимает свободной рукой свой член, будто удерживает себя в рамках.

Когда он замечает, что я «возвращаюсь», он так же медленно, словно намеренно растягивая момент, вынимает пальцы из меня. Пустота накрывает резко — так резко, что я рефлекторно свожу ноги, сбрасывая левую с его бедра.

И тут он делает что-то, что выбивает меня окончательно.