Чтение онлайн

— ОФИГЕТЬ… ОФИГЕТЬ… ОФИГЕТЬ, — повторяет она, подходя к корзине. — Да это не корзина, а мать её, ботанический сад! — и с наслаждением затягивается носом. — Ммм… дорогие цветы действительно пахнут иначе. Это что, Марин? Кто у нас Буратино с золотым ключиком? Она ж стоит как моя зарплата за… да ладно, за полгода! От кого?

Я стою, как окаменевшая, и даже не знаю, с чего начать.

— От него, — говорю тихо, будто она сама должна догадаться.

— От кого «от него»? — щурится Оля. — Марина, не мучай. Кто? Попутчик?

Я киваю. Горло сухое, как будто я песок глотаю.

— Марина… — она поднимает палец. — Ты там явно ТАКОЕ вытворяла, если мужик ТАКИЕ корзины присылает. Хотя подожди… — она хмурится. — Вы же телефонами не обменивались? Как он узнал, где ты живёшь? Марин… от кого цветы? Нормально скажи.

Ну правда — чего тянуть.

— От Ильи.

Её брови начинают съезжаться к переносице. Вижу, как в голове у неё раскручивается механизм понимания.

— В смысле… от Ильи? От нашего Ильи? От генерального?

Я снова киваю.

— Марина… либо я дура… либо лыжи не едут. Ты сразу сказала, что цветы от попутчика, а сейчас — что от генерального? — смотрит она, не моргая.

Я молчу.

— СТОП, — она поднимает ладони. — Подожди. Попутчик и генеральный — ОДИН человек?!

— Да.

— ОХ-РЕ-НЕТЬ.

Даже корзина, по-моему, дрогнула.

— Вот именно, — пробую улыбнуться. Не выходит.

Оля делает широкий жест, ищет глазами место для «гостинцев» и падает на диван так, будто диван обязан разделить с ней весь этот шок.

— Нет, мать… — она откидывается назад. — Это надо присесть. И желательно надолго. И желательно с алкоголем. Без вина тут разборки не будет.

Она указывает на корзину:

— Ты понимаешь, ЧТО это? Это не «привет». Не «удачи на работе». И даже не «извини, что был груб». Это прямое заявление. Даже не намёк — намёчище. Ты что ему сделала?!

— Да ничего.

— Ага. А он просто так тратит на тебя сумму, которую мой Сашка за месяц не зарабатывает. Конечно.

Я закрываю лицо руками.

— Оль…

Она мгновенно становится серьёзной.

— Ну? Рассказывай. Всё. С самого начала. Как ты вошла в купе…

И я рассказываю. Всё. Про то, как он сначала выставил меня, потом вернул. Про накрытую шикарную поляну. Про то, как он бегал за презервативами. Про свою легенду с латексом. Про то, как мы трахались — первый раз с открытой дверью, второй с закрытой.

Оля лишь швыряет комментарии:

— Вот молодец.

— Ого, два раза подряд!

— Секс-бомба ты моя!

— Не зря трусики с секретом купила…

Я рассказываю, как когда проснувшись избегала его взгляда, как он посадил меня в такси, как узнал мой адрес. Как сегодня появился в кабинете. И замолкаю.

— И что? Куда ездили?

Я краснею. Она ржёт:

— Ну, Илюша… ну молодец. Развести тебя три раза за двенадцать часов — это талант. Марин, ну как он?

— Это было… сильно.

— «Сильно»?! — глаза у неё вспыхивают. — Марин, это не оценка секса! Сильно — это, когда ветер в окно дует. А тут что было?Как Илюша по тебе проехал? Взрыв? Марина, У НЕГО ТАМ КАК? — кивает вниз паха.

Я швыряю в неё подушку.

— Оля!

— Всё-всё, молчу. Но ясно же, что всё у него там — на уровне, — руки подняла, но глаза блестят.

Я сажусь рядом.

— Это было… ярко. Я не думала, что так вообще бывает. И… да. Я каждый раз кончила.

Оля делает вдох, прижимает ладонь к груди, будто успокаивает сердце.

— Умница. Женщина должна испытывать оргазм. И мужчина у тебя — ух какой. Да ещё и романтичный, — она кивает на корзину. — Я бы на твоём месте уже гуглила: «как не умереть от счастья».

Но я не смеюсь. Мне тяжело. Оля это видит.

— Марин… ну что? Ты же дрожишь. Чего ты?

И что-то во мне рвётся.

— Оль… я боюсь.

— Кого? Его?

— Себя. И всего этого.

Она смягчается сразу.

— Ну давай, родная. Для этого я и примчалась.

Тянется к бутылке.

— Но если ты беременна — пить не будешь. Если нет — выпьем за то, что генеральный, возможно, по уши в тебя влюбился.

— Оль…

Она улыбается.

— Так. Мы с тобой дурёхи забыли главное. Как твоя хромосомка встретилась с его. Марин… — и смотрит так, что я краснею. — Ты хоть помогла его Х или Y попасть по адресу?

Я едва успеваю вдохнуть:

— Он… кончал в меня.

Оля делает паузу. Длинную. Думает.

— Марин… ну я не знаю. Сашка кончал в меня только когда мы решили заводить ребёнка. Может… он влюбился? Вот прям сразу?

— Да что ты… Олька. Я наоборот подумала, что может… у него не получается. Может, он бесплоден?

— И поэтому разбрасывается семенем где хочет? Блин… Марин. Я даже не думала об этом. ТАКОЙ мужик — и бесплоден? Хотя… ты логично рассуждаешь. Или… или он реально влюбился в тебя с первого взгляда.

— Оль, давай серьёзнее.

— Серьёзнее так серьёзнее. Тогда нужно пить. Доставай штопор.

На кухне я достаю бокалы. Оля открывает вино.

— Взяла кагор. Не люблю, но его даже детям в церкви дают, так что тебе — можно. Немножко.

Она наливает себе. Мне — грамм пятьдесят.

— Всё, мать. Это тебе на весь вечер. Губы смачивать, пока я буду пить за нас обеих.

Мы смеёмся. Мне впервые за день становится чуть легче.

Как же хорошо, что она у меня есть.

«Вот сучка. Не ответила». Телефон жгу ладонью всю дорогу до Москвы. Смотрю на экран — пусто. Ну да… это же Марина. Чего я ждал? А всё равно жду. Как придурок.

И ведь понимаю — влип. По самые яйца влип.

На выезде из Иваново увидел цветочный. Машину дёргаю к обочине. Залетаю внутрь и заказываю самую огромную корзину, какая только есть у них в наличии, чтобы она утонула в цветах. И прошу набить всем самым нежным, женским, мягким — под неё. Даже, мать его, фото на утверждение требую.