Чтение онлайн

Он это сказал? Или мне послышалось? Может, от жары? Или от всего этого дня?

— Марин, всё хорошо? — он приседает рядом, разворачивает меня лицом к себе. Смотрит так внимательно, так по-настоящему обеспокоенно.

— Да… всё нормально. Просто…

— Что «просто»?

Как я могу это переспросить?

— Да нет… ничего. Мне просто показалось.

— Что тебе показалось? — в его глазах уже пляшут искры смеха.

— Ничего… не важно.

— Отчего же, — спокойно говорит он. — Я же должен знать, почему ты поперхнулась.

Я молчу.

— Мама приглашает нас на следующие выходные, — добавляет он, будто между делом.

— Нас? — голос предательски дрожит.

— Да. Нас.

Всё. Он точно издевается. Или решил меня добить.

— Марин, посмотри на меня.

Я не уверена, что смогу. Пальцы начинают подрагивать, будто от напряжения. Мне вдруг становится слишком много всего — слов, взглядов, смыслов.

Илья встаёт и выходит из кухни.

Куда?

Я в шоке, но вскакиваю и начинаю убирать со стола. Делаю это шумно, неуклюже — лишь бы занять руки. Лишь бы не думать.

Он возвращается. И теперь уже без улыбки смотрит на меня.

— Марина, — говорит спокойно, но в этом спокойствии чувствуется решимость. — Я хочу познакомить тебя с родителями. Поехали в следующую субботу в Кострому?

Родители. Слово падает между нами тяжёлым камнем.

Родители — это уже не просто свидание. Не прогулка. Не «посмотрим, как пойдёт». Это уровень, где всё становится настоящим. Где нет шуток и отступных путей.

Я сглатываю.

— И… как ты меня им представишь?

— Скажу, что ты моя девушка. — Он делает шаг ко мне. — Марин, ну чего ты?

А я не знаю. Меня вдруг накрывает странный, почти детский стыд. Я никогда не видела его маму, но уже отчётливо представляю её взгляд. Представляю вопрос: «А как вы познакомились?» И что я отвечу? «Да мы просто с вашим сыном переспали в купе поезда. Так, мимоходом. Вот и познакомились».

Жар моментально приливает к щекам.

— Марин, — он внимательно смотрит на меня. — Ты чего так напряглась?

— Илья, понимаешь… — я запинаюсь, подбирая слова. — Что я скажу твоей маме? Как я вообще буду выглядеть в её глазах, если скажу, что переспала с тобой через два часа после знакомства?

Он сначала замирает, а потом вдруг начинает смеяться. Тепло, по-настоящему. Притягивает меня к себе, обнимает крепко, уверенно.

— Марин, ну ты как скажешь… — он качает головой. — Нет, так маме говорить не надо.

Он чуть отстраняется, всё ещё улыбаясь.

— Хотя… ты знаешь, как она внуков ждёт? Если бы ты забеременела, ей было бы абсолютно всё равно — через два часа мы занялись сексом или через две минуты.

И вот тут он замолкает.

Отстраняется полностью и начинает смотреть на меня слишком внимательно. Испытывающе. Так, будто пытается заглянуть не в глаза — глубже. Прочитать то, что я так старательно прячу.

Секунда. Две. Мне кажется, если я сейчас не заговорю — он всё поймёт.

— Ладно, — говорю я быстрее, чем успеваю подумать. — Я подумаю насчёт выходных.

Он медленно кивает. Но взгляд его остаётся на мне — тяжёлый, внимательный, будто разговор на самом деле только начинается.

Илья

Не могу понять. Прошёл уже месяц после нашего секса. Если бы она была беременна — она бы знала. Я аккуратно намекаю, даю ей пространство сказать самой, а она будто не слышит. Игнорирует. Не беременна? Жаль. Или знает, но молчит?

Взгляд у неё странный. Иногда будто уходит от моего, иногда задерживается слишком долго. Может всё-таки?..

— Какое кино ты любишь? Или можем что-нибудь другое посмотреть?

— Комедии. Или исторические фильмы. А ты?

— А я… — на секунду зависаю. Что я вообще люблю? Боевики? Ну не вариант сейчас. — Комедию посмотрел бы.

— Отлично.

Она уходит в гостиную, включает телевизор. Солнце бьёт в экран, по нему бегают блики, и Марина задвигает шторы. Комната сразу погружается в мягкий полумрак. Спокойный. Домашний.

Когда она возвращается на диван и начинает щёлкать пультом в поисках фильма, я притягиваю её за талию ближе — так, чтобы бедро к бедру. Она ойкает от неожиданности, но не отстраняется. Я руку не убираю. Она делает вид, что не замечает, хотя по телу у неё тут же проходит волна — чувствую, как напрягается, как по коже бегут мурашки.

Когда она останавливается на каком-то фильме, поворачивается ко мне:

— Как тебе?

— Отлично.

Мне и правда всё равно, что там будет идти. Главное — она рядом.

Я забираю у неё пульт и откладываю в сторону. Затем устраиваюсь удобнее: спиной к подлокотнику, одну ногу подгибаю, подкладываю под спину подушку — и притягиваю Марину к себе. Спиной. Она оказывается у меня между ног, опирается спиной на мою грудь — и это ощущение выбивает воздух из лёгких. Так давно хотел просто прижать её к себе. Без слов.

Кладу руки ей на живот, плотнее притягивая. Она вздрагивает, но не убирает мои руки. Минуту просто слушаю, как она дышит. Часто. Волнуется.

Одной рукой удерживаю — не сильно, но достаточно, чтобы она чувствовала: я здесь. А второй скольжу под майку. Сначала по животу. Медленно. Затем выше — и обхватываю грудь. Так естественно, будто моя ладонь всегда была здесь.

Она снова вздрагивает. По её телу проходит та самая волна — горячая, живая. Я чувствую эту дрожь даже сквозь ткань футболки. И ловлю себя на мысли, что безумно хочется убрать всё лишнее между нами — чтобы кожа к коже, чтобы без преград.

Но я не спешу.

Продолжаю держать её так, как держат то, что дорого. Ладонь замирает на груди и Марина постепенно расслабляется. Откидывает голову мне на грудь. Начинаю слегка мять грудь. Прикрывает веки. Нравится… тебе нравится, моя хорошая. Конечно, нравится.

Я касаюсь губами её виска, затем шеи — осторожно, почти невесомо. И снова чувствую, как по ней пробегает волна мурашек. Она удивительно чувствительная. От каждого прикосновения будто звучит.

Отодвигаю края бюстгальтера и уже подушечками пальцев касаюсь сосков не через ткань. Стон-выдох. Такой тихий стон срывается с её губ, как музыка. Её дыхание становится глубже. Губы приоткрываются — не для слов, для ощущения. Я улыбаюсь про себя. Нет, милая. Не сейчас. Сама. Ты всё сделаешь сама. Ты первая меня поцелуешь.