Чтение онлайн

А ещё впереди была свадьба. Дата. Он попросил не тянуть — не позже месяца. Беременность скоро станет заметной, и он не хотел откладывать. Всё остальное он отдал мне на откуп.

— Первая и единственная, — сказал он тогда. — Значит, такая, как ты захочешь.

Хочешь большую и пышную — будет. Хочешь камерную и тихую — тоже будет.

Илья настаивал только на одном — чтобы я выбрала лучший медицинский центр и врача. Для меня. Для нашего ребёнка. Каждый раз, говоря о малыше, он обязательно касался моего живота — будто не мог иначе. Сегодня утром спросил, делала ли я УЗИ и знаю ли пол.

— Уверена, что будет дочь, — сказала я.

Он улыбнулся странно. Тепло. Как-то особенно.

В дороге он периодически отрывался от дел и смотрел на меня — вопросительно. Всё ли в порядке. Не устала ли. Через час пути попросил водителя остановиться.

— Выйди, пройдись немного.

И сам отложил планшет.

Мы стояли на обочине в какой-то маленькой деревушке и рассматривали старый дом с резными ставнями — такими, каких уже почти не осталось. Простые вещи. Тишина. Воздух.

Потом снова в путь. Потом я сама попросила остановиться у придорожного кафе — и в тот момент искренне удивилась: как я вообще собиралась ехать эти восемьсот километров одна?

Наверное, когда тебе не на кого рассчитывать, приходится быть сильной.

И вот — Москва.

Я смотрела в окно и не могла отвести взгляд. Она была другой. Огромной. Шумной. Быстрой. Стекло и свет, движение, масштаб. Здесь всё казалось больше — дома, дороги, люди, сама жизнь. Меня это одновременно пугало и завораживало.

Словно я попала в совершенно другую реальность. И теперь мне предстояло научиться в ней жить.

Квартира Ильи встретила меня тишиной и светом.

Не показной роскошью — а спокойной, уверенной. Просторная, высокая, с большими окнами во всю стену. За ними — вечерняя Москва: огни, движение, жизнь, которая не останавливается ни на секунду. Я будто оказалась внутри дорогого фильма, где всё на своих местах.

— Проходи, — сказал Илья, снимая пиджак и небрежно вешая его на спинку стула. — Чувствуй себя как дома. И будь дома. Это теперь наш дом. Мой и твой. И нашего малыша.

Как дома. От этих слов внутри что-то дрогнуло.

Я медленно прошла вглубь квартиры. Свет включался сам — мягкий, тёплый, ненавязчивый. Никаких лишних деталей, но при этом всё было… живым. Книги. Картины. Плед, небрежно брошенный на диван. Чашка на столе, будто он пил кофе и просто вышел на минуту.

— Хочешь чай? Или ужинать поедем? Или нет, лучше заказу ужин домой, — спросил он из кухни.

— Чай… — ответила я и вдруг поняла, что устала так, как будто прожила несколько жизней за один день.

Илья подошёл, взял меня за руку и усадил на диван.

— Сиди. Отдыхай. Сегодня надо отойти от дороги. Завтра всё распакуем.

Я наблюдала, как он движется по кухне — спокойно, уверенно, будто здесь всё подчинено ему. И это почему-то успокаивало. Не давило. Наоборот — давало ощущение защищённости.

Когда он протянул мне чашку, я обхватила её ладонями. Тепло сразу разлилось внутри.

— Ну вот, — сказал он, присаживаясь рядом. — Через полчаса доставят ужин, а пока чай. У меня откуда то рамашка была. Беременным полезно, я читал. Как ты себя чувствуешь?

Я подняла на него глаза.

— Страшно немного, — призналась честно.

Он улыбнулся — мягко, без тени иронии — и обнял меня, притянув к себе.

— Это нормально. Мне тоже когда-то было страшно. Просто теперь ты не одна. И я всегда рядом.

Я прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо. Его запах родной — окончательно выбил почву из-под ног. В хорошем смысле. Рука Ильи легла мне на спину, медленно, успокаивающе. Потом — на живот. Бережно. Почти благоговейно.

— Усталa? — тихо спросил он.

— Очень.

— Тогда сегодня — только ужин и сон.

Он поцеловал меня — неторопливо, глубоко, будто закрепляя обещание. В этом поцелуе не было спешки. Только тепло, принятие и чувство, что всё самое сложное — уже позади.

Утро в квартире Ильи наступило тихо.

Я проснулась не сразу — какое-то время просто лежала, прислушиваясь. За окном гудел город: далёкий шум машин, редкие сигналы, жизнь, которая уже давно началась без меня. Свет пробивался сквозь плотные шторы, мягкий, не режущий глаза.

Я в Москве. Я здесь живу.

От этой мысли внутри сжалось и тут же отпустило.

Ильи рядом не было. Постель была аккуратно застелена с его стороны, подушка чуть примята — значит, встал недавно. Я медленно поднялась, накинула его рубашку и пошла осматриваться уже не как гостья, а как… женщина, которая здесь останется.

Коробки стояли вдоль стены. Мои. Я открыла одну из них — и будто заглянула в прошлую жизнь. Свитера, привычные мелочи, рамка с фотографией, старая кружка, которую почему-то всегда брала с собой при переездах. Поставила её на полку на кухне — неловко, неуверенно, но оставила.

Потом ещё одну вещь. Ещё.

В шкафу освободилось место. Я аккуратно развесила одежду, отодвинув дорогие рубашки Ильи, стараясь не нарушить его порядок. В ванной поставила свою косметичку рядом с его бритвенными принадлежностями — и на секунду замерла. Так просто. А ощущение — будто шаг огромный.

Телефон завибрировал.

— Ну? — без приветствия выдохнула Олька. — Ты жива? Ты в Москве? Ты вообще понимаешь, что произошло?

Я улыбнулась.

— Жива. В Москве. Понимаю… частично.

— И как оно? — в голосе слышалась искренняя тревога. — Страшно?

— Немного. Но… хорошо.

— Ну всё, — хмыкнула она. — Значит, потеряла я тебя как подругу. Теперь ты у нас столичная дама.

— Оль, — рассмеялась я, — я в рубашке Ильи и сижу среди коробок. Какая дама?

— Самая настоящая, — уверенно сказала она. — Просто новая версия тебя.

Мы ещё немного поболтали — о пустяках, о дороге, о её делах. О том, что созвонимся позже , потому что я вдруг поняла — мне важно сохранить это ощущение утра.