Чтение онлайн

Он ускорил темп и уже вскоре услышал первый стон, невольно вырвавшийся из сладкого ротика девочки. Не удержался — быстро приблизился и захватил ее рот жестким поцелуем. От желая мутнело в глазах и мужчина только и желал, что быстрее оказаться внутри нее. Где так горячо и влажно.

Он немного отстранился от девочки, но недалеко и каким-то образом избавился от брюк, а за ними полетели и боксеры, освобождая наружу полностью готовый член.

***

Я извиваюсь под ним, как птенчик в тесной клетке. Кричу и бью его руками, но Максим даже не моргает. Я причиняю себе боль этими движениями, ведь его рука крепко держит мое плечо. Но остановиться не могу, видя в глазах мужчины то, что невозможно описать. От одного этого взгляда становится плохо.

Внизу живота начинает зарождаться приятное удовольствие, несмотря на то, что мне совсем этого не хотеться. Чертово тело подводит меня рядом с ним. Максим как будто имеет особый ключ к моему телу и он может им управлять. Только от одной этой мысли становится не по себе.

Из горла вырывается непроизвольный полустон-полувскрик, когда он ускоряется. Закусываю губу еще сильнее, но и это совсем не помогает. Каким-то образом ему удается снять штаны и боксеры. Мужчина в тот же момент накидывается сверху, прижимая всем телом к кровати и пользуясь этим моментом, снимает с меня рубашку. Соски моментально твердеют, как по приказу Максима и он медленно вытягивает в рот каждый, играя языком. Самое страшное это то, что я уже даже не пытаюсь вырваться. Он держит мои руки над головой и прижимает всем весом к кровати. Мне бы дышать как-то…

В живот упирается твердый член, но уже через минуту я чувствую, как он входит в меня. Под тихие всхлипывания, я сжимаюсь в маленький комочек, выталкивая большую головку из себя. Он недовольно рычит:

— Впусти меня… — хрипит Максим. — Не то больнее будет.

Его голос изменился до неузнаваемости. Приобрел устрашающую хрипотцу и темный опасный оттенок. В глаза даже не смотрю, отвернувшись к стене. Я стараюсь расслабиться, боясь боли и желая, чтобы все быстрее закончилось.

Максим одним резким толчком входит в меня до упора и мой крик утопает в его поцелуе. Жадном и жестком. Он начинает двигаться во мне прерывисто и глубоко, постоянно что-то шепча мне на ухо.

— Твою мать… Какая же ты тесная, птичка… — рычит на ухо мужчина, опаляя своим горячим дыханием.

Его толчки становятся все динамичнее с каждой минутой. К своему облегчению, я не чувствую боли, лишь легкий дискомфорт от его размера.

— Сейчас ты кончишь для меня, детка… — снова шепчет на ухо, а уже в следующую секунду пульсирующий клитор накрывает его рука.

Внезапно между ног становится очень жарко. Приятное удовольствие усиливается, как бы я ни старалась остановить это. Максим уверенно массирует пульсирующую плоть, а я чувствую, что уже на грани. Ногти впиваются в кожу на спине и я громко вскрикиваю, не в силах сдержать оргазм. Он сносит мне крышу и я стону, не стыдясь быть громкой. Впервые ощущаю настолько сильное удовольствие, что и не сравнится с мастурбацией.

Мужчина начинает вколачивать меня в кровать и уже через пару минут кончает, громко рыча, как зверь. Он падает сверху, утыкаясь носом мне в шею, а я молча лежу и смотрю в потолок, не в силах простить себе такие ощущения от этого зверя. У меня нет Стокгольмского синдрома, так в чем же проблема? Я получила физическую разрядку, но внутри — умерла.

— У тебя есть час, Софи, чтобы привести себя в порядок. — говорит мужчина застегивая последние пуговицы белой рубашки. — Поедем к врачу.

Он кинул из-под лба на нее взгляд, замечая, что девушка укрылась одеялом и отсела к изголовью кровати. Чертовски захотелось вдребезги разбить ее. София не смотрела на Максима, лишь молча и как-то отрешенно шарила взглядом по его телу.

— К врачу? — тихо спросила она, поднимая край одеяла к шее. Зачем, он же и так все видел? Глупая.

— Да, врач осмотрит тебя и пропишет на первое время контрацептивы. — коротко бросил Максим и скрылся за дверью, оставляя девочку одну.

Его одолевал непонятный гнев. Хотелось крушить и ломать все вокруг от дикой злости на самого себя. Максим сумел доставить себе и девочке удовольствие, так, что еще хотеть? Мужчина все время видел в ее глазах отчаяние, а не желание. Еще больше злило то, что после оргазма, по щекам катились слезы — точно не от радости. Но когда ему было дело до того, что чувствует женщина? Никогда, но с Софией почему-то хотелось наоборот: слышать стоны удовольствия, чувствовать под собой мягкое податливое тело, ощущать вкус ее удовольствия.

Да, он точно чертов псих, как сказала девочка. Взял силой из-за собственной слабости. Не смог сдержать себя, хотя всем сердцем хотел — если оно у него еще осталось — взять Софию, когда она сама будет желать, просить…

Зашел в свою спальню и не удержался. Быстро подхватив настольную лампу с прикроватной тумбочки и с очень громким треском, разбил ее о стену. Она разлетелась на мелкие осколки, но легче не от того стало. Только появилось еще большее желание крушить. Если бы не София, которая была в своей комнате недалеко от него, не задумываясь, разгромил бы все вокруг.

Снова яростно снял одежду, небрежно отбросил подальше и зашел в душевую кабинку под ледяные струи воды. Так он хотел остудить гнев, пылающий в нем диким безудержным огнем. Мужчина долго стоял и вслушивался в ощущения собственного тела, только бы с глаз исчез образ Софии. Он вновь хотел девочку до зубного скрежета, но понимал, что это точно сломает ее. Нужно дать время, подразнить Софию умелыми движениями и уже через некоторое время она сама захочет близости с ним.

Когда вышел в комнату, ему на самом деле полегчало. На полу все так же лежала разбитая лампа, а часы на стене говорили о том, что пора собираться. Это времени долго никогда не занимало: одел черную водолазку и такие же джинсы. Волосы не стал подсушивать и нетерпеливо вышел в коридор, направляясь к выходу. Но и здесь не сдержался: обернулся и зашагал в комнату девушки. Она заставляла чувствовать мужчину глупым подростком, которому впервые понравилась девушка.

Удовлетворенной я себя точно не чувствую. Только если после близости с мужчиной все ощущают злость, отчаяние и отвращение к собственному телу. Хотелось рыдать, но слез не было. Не привыкла ведь плакать, сырость разводить.

За что ей все эти испытания в жизни? Сначала родители умерли в одночасье, родная тетка отдала в приют и забыла навсегда. Скромной девочке пришлось совсем несладко все эти года. Научилась пробивать себе путь сквозь преграды и идти по головам.

Главное чувство, что переполняет меня — обида. Она прямо-таки выедает изнутри и не дает нормально дышать. Как он мог так безжалостно втаптывать меня в землю, смотря прямо в глаза? Неужели я могла когда-то любить этого зверя? Идеальная оболочка, гнилая внутри.

Хотелось поскорей смыть с себя грязь от их близости. Касания Максима до сих пор обжигали, проникая под кожу балетными спазмами. Кажется, он трогал ее везде, а губы оставляли красные отметины где только могли.

Я смотрю на себя в зеркало ванной комнаты и ужасаюсь. На груди и шее краснеют пошлые засосы, волосы встрепанные, а глаза потухшие. Нет в них прежнего блеска, ничего нет кроме усталости. На теле скоро появятся первые синяки от совсем неаккуратных касаний мужчины. Сама не знаю, зачем повинуюсь его приказам, но будет хуже, если покажу свой нрав. После того, как он показал мне свою настоящую сущность, очень не хочется повторить все это.

Быстро принимаю душ, стараясь сделать воду более холодной, чтобы думать обо всем, только не о том, что было полчаса назад. Понимаю, что увлеклась, когда мышцы начинают ныть, а конечности пощипывать. Насухо вытираюсь полотенцем, прикладывая больше силы чем надо и обернувшись полотенцем, выхожу обратно в комнату. Но сразу же застываю на пороге, забыв от страха, как дышать.

На мягком кресле сразу напротив меня сидит Максим. Хищный взгляд рассматривает мое, почти не прикрытое тело и от этого взгляда оно покрывается гусиной кожей. Неприятными покалывающими мурашками. Но в глазах не было решимости, он сидел и молча смотрел, скользя глазами от лица к кончикам пальцев.