Подкидыш
Шрифт:
Он услышал, как тихо ахнула Джоди, и пожалел, что подверг ее этому испытанию. У нее такое нежное сердце. Для нее это пытка, но уйти она не захочет.
Одно он знал точно. Ни одному из детей, которых суждено родить Джоди, не выпадет такая доля, как этой несчастной девочке. Она отдаст им всю заботу и нежность, в которой только может нуждаться дитя.
Его охватило отчаяние. Господи, если бы только… если бы…
Из горьких дум его вывел приход стенографистки — средних лет женщины, тоже в халате и маске, с блокнотом и карандашом в руке. Так. Можно начинать.
Он указал ей на стул и сам сел с другой стороны кровати, поближе к изголовью. Пол и Джоди стояли в изножье.
Рик нагнулся над девочкой, тронул ее за худое плечо.
— Блоссом, — позвал он. Трудно было понять, то ли она спит, то ли без сознания.
Она не отозвалась, и он снова ее позвал, снова легонько потряс за плечико.
Ресницы ее затрепетали, веки поднялись, приоткрыв блеклые, лишенные блеска голубые глаза. Глаза исстрадавшейся души.
— Блоссом, — мягко сказал он, — меня зовут Рик Макбрайд. Начальник полиции Макбрайд из Коппер-Каньона. Ты хотела поговорить со мной?
Она прикрыла глаза, словно держать их открытыми было ей не по силам.
— Да, — прошелестела она. — Я оставила вам своего ребенка.
Рик ничуть не удивился.
— Да, я знаю. Ты можешь рассказать мне о ребенке? Это девочка или мальчик?
На этот раз ее глаза широко раскрылись.
— Разве вы ее не нашли? — в панике спросила она.
Рик погладил ее по плечу.
— Нашел, и дитя чудесное, но я должен быть уверен, что мы говорим об одном и том же ребенке.
Блоссом удивилась.
— А что… женщины часто оставляют своих детей под вашей дверью? — на полном серьезе спросила она.
Рик покосился на Пола — выпуклые глаза доктора блеснули усмешкой. Ничего, он с этим весельчаком поговорит позже.
— Нет, такое со мной впервые, — заверил ее Рик. — Но эти вопросы необходимы, чтобы можно было помочь твоему ребенку. Так кто это — девочка или мальчик?
Ответ, кажется, ее успокоил, и она снова прикрыла глаза.
— Девочка.
— Когда ты ее родила?
Прошло несколько секунд.
— Не помню числа — в тот же день я оставила ее у вас на ступеньках.
Рик глянул на стенографистку — успела ли та записать. Все в порядке.
— Отлично, — сказал он. — Можешь сказать, где ты ее родила?
— В номере мотеля. Я… я потом там все хорошо вымыла, — поспешно ответила она.
Сердце Рика оборвалось; он услышал тихий всхлип Джоди. Черт побери! Да где же те люди, которым положено присматривать за этой девочкой, ведь она сама еще ребенок?
Он откашлялся.
— Ну конечно, — сказал он и взял ее за руку, ту, что была свободна от трубки с физраствором. — Как назывался мотель?
Она опять помолчала.
— Не помню. Я работала там уборщицей. Платили они, конечно… но зато позволили жить там.
Джоди опять всхлипнула. Рик посмотрел на нее: слезы градом лились из ее глаз. Ничего. Он непременно найдет подонков, которые воспользовались больной, беременной девочкой, и сам с ними разберется.
— Блоссом, а где живут твои родители? Где твой дом? Как твое настоящее имя?
Из-под сомкнутых век катилась слеза. Она сжала губы, помотала головой. Сомнений не оставалось: она не станет говорить о своем прошлом.
Врач бросил взгляд на монитор, установленный над кроватью.
— Пожалуй, хватит, — твердо сказал он. — Сил у нее немного.
— Могу я задать только один вопрос, Пол? — встревожился Рик. — Обещаю не настаивать, если ей не захочется отвечать.
Доктор помялся, но кивнул.
— Ну, ладно, только короче.
Рик склонился над кроватью и тихо спросил:
— Блоссом, почему ты оставила ребенка у моего дома и указала в записке, что я — отец?
Она открыла глаза, посмотрела на него.
— Простите… — с трудом расслышал Рик. — Надо же было оставить ее кому-то, у кого есть сердце… Вас… вас в городе знают… Сколько раз слышала, как хвалили, говорили, что добрый… Я все про вас знаю… — Она снова закрыла глаза. Помолчала. — Холостой. Из дружной семьи. Работа хорошая… — Дышать ей становилось все трудней, и она умолкла. — Я… я надеялась… вы подумаете, что вы и есть ей отец, вырастите… или по крайней мере пристроите к добрым людям…
Она зашлась в кашле, и тут выступил вперед врач.
— Все, Рик, — решительно заявил он. — Довольно. Прошу всех покинуть палату. Больной нужен покой.
Стенографистка встала и вслед за Джоди вышла из комнаты, но Рик помедлил. Приступ кашля прошел, Блоссом опять затихла.
Он убрал влажную прядь с ее лба и, склонившись ниже, прошептал на ухо:
— Обещаю тебе, Блоссом, что позабочусь о нашейдевочке. У нее будет хороший дом и любящие родители.
Он подчеркнул «нашей», надеясь, что она поймет: он принимает на себя отцовский долг и найдет для своей дочери надежный кров.
И в первый раз за все время тень улыбки скользнула по лицу Блоссом.
— Я так и знала, — проговорила она, сомкнула веки и задремала.
Глава двенадцатая
Джоди изо всех сил старалась сдержать рыдания, тыльной стороной ладони утирая слезы.
Когда Рик наконец вышел из палаты, она только-только взяла себя в руки. Он обнял ее, и слезы опять хлынули ручьем из глаз.
— Прости, Джоди, — сказал он, прижимая ее к себе. — Зря я тебя привез. Мне и в голову не пришло… Как-то не подумал…
Она приподняла голову с его плеча.
— Ты молодец, что привез меня. Мне просто стыдно, что я такая рёва…
На следующий день доктор Нолан позвонил Рику и сообщил, что этой ночью Блоссом во сне скончалась.
Теперь, когда прояснилась тайна происхождения Долли и появилась возможность удочерить ее в законном порядке, Джоди начала приучать себя к мысли, что с девочкой придется расстаться. Она знала, что на очереди несколько супружеских пар, жаждущих взять ребенка, так что нет никаких проблем с тем, чтобы найти для Долли семью.