Чтение онлайн

Других ребят, привёл Вадим, он знал их по институту. Роман очень хорошо разбирался в компьютерах, а также знал три языка — английский, немецкий и французский. Ростом он был, чуть выше среднего, носил очки на своём орлином носу. Мне немного показалось, что он еврей, но Вадим убедил меня в обратном. Третьего звали Владимиром, он тоже был не высокого роста, сбривал свою голову на голо, плечи для его роста были широковаты, про таких говорили, — коренаст в плечах. На лице всегда блуждала весёлая улыбка и его серые глаза были немного с хитринкой. В общем, ребята мне понравились, я в последний день провёл с ними инструкцию, чтобы они следили за моей женой днём и ночью. За квартирой тоже следили, когда никого не было. Выходной у них был только тогда, когда я был дома, разрешал даже сходить куда-нибудь. Телефоны все прослушивались и записывались, а также быстро определяли звонившие номера.

Мама ничего не знала, что квартиру охраняют, так как она не будет здесь долго задерживаться. Поживёт три дня, а потом приедет, когда мы решим, оплодотворить мою жену. План мы с ней составили чёткий и решили сделать это через месяц, но жена даже не узнает, что забеременела в больнице. Я же решил, забыть об измене жены и опять начал ухаживать за ней, чтобы уложить к себе в постель, а также влюбить её к себе, пока она ничего не помнит. Об аварии я не говорил, но психолог мне дала послушать их сеанс, поэтому я знал, как правильно рассказать жене о том, что с ней произошло.

В день выписки, мама сложила летний костюм для жены, нижнее бельё, бежевый шарф и вязанный, белый берет, для головы. Мама даже косметику положила, зная, что все женщины хотят выглядеть красиво. Я сунул в сумку, конверт для медсестры Кати, которая хорошо ухаживала за Натальей. Я долго не думал о подарке, а просто узнал, что, Катя любит золотые украшения, купил подарочную карту на 30 тыс. рублей. Позвонил жене вечером, чтобы узнать о её настроении и предупредил о подарке для Кати.

НАТАША

Меня забирал сам Олег, без мамы. В сумке я нашла одежду, сложенную очень аккуратно, было видно, что собирала одежду для меня женщина. Катерина помогала мне одеться, а красивый ажурный берет украсил мою голову. Я немного припудрила лицо и подкрасила не яркой помадой губы. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Кате, отдала в знак благодарности подарочную карточку. Она как ребёнок прыгала, от такого внимания, а я мысленно благодарила Олега за чуткость. Рука ещё плохо действовала и мне помогли закрепить бандаж на груди. Доктор пожелала здоровья, и я счастливая вышла к Олегу. Он стоял около дежурной медсестры и смотрел в телефон. В мою, столону он не смотрел, поэтому я сама подошла к нему и сказала: Привет!

Олег поднял на меня глаза и стал оглядывать с головы до ног. На мне очень хорошо сидел брючный, летний костюм, а также берет, который мне очень шёл. В глазах я увидела первый раз, удивление и заинтересованность. Оказывается, Олег был не сильно высок для меня, с моим средним ростом. Но всё равно, я была ниже его на пол головы, без каблуков. На мне сегодня были туфли лодочки, на сплошной подошве.

— Хорошо выглядишь! Я рад, что тебе лучше. Документы я забрал. Пошли. — Олег взял сумку у Кати, мило улыбнулся ей и подхватил меня за локоть. Когда мы вышли на улицу, от яркого солнца у меня глаза стали слезиться, я невольно прикрыла их рукой. Олег понял, что со мной и подал мне свои очки от солнца. Я опять с благодарностью посмотрела на мужа и почувствовала, что начинаю влюбляться в него. Теперь, он мне не казался тираном и холодным, как показался, когда я очнулась после комы.

Мы подошли к машине, я поняла, что машина очень дорогая, но какой марки не знала или просто не смогла вспомнить. Олег усадил меня на заднее сиденье, пристегнул ремень, а сам сел спереди за руль. До дома мы ехали молча. Я не хотела лишний раз спрашивать его, хотя в моей раненой голове вертелось очень много вопросов. А он просто смотрел на дорогу и изредка поглядывал на меня в зеркало, на лобовом стекле. Я стала смотреть в окно в надежде, что что-нибудь вспомню, но ничего не помнила, а тупо поглядывала через стекло машины. Олег вёл машину очень быстро и от мелькания людей и домов, у меня разболелась голова. Я отклонила голову и прикрыла глаза, так мне стало легче, я немного уснула. Проснулась от того, что Олег слегка коснулся плеча и стал меня тормошить.

— Наталья, плохо? — с тревогой в голосе спросил он.

— Нет! Я, немного задремала! — Оглядываясь, я стала выходить из машины. Мы приехали в очень красивый район, где аккуратно и красиво стояли не высокие дома. Внутри этих домов была детская площадка, не большой парк и стоянка для машин.

— Как здесь здорово! Мы что здесь живём? — спросила я, обращаясь к Олегу.

— Да! Мы уже год, как здесь живём! Я купил здесь квартиру, после нашей свадьбы.

В квартире нас встретила мама Олега, чему я была очень рада. Мне она нравилась, я не знала почему. Её приятный, спокойный голос меня успокаивал, поэтому я чувствовала себя, увереннее.

— Странно, что мы не дружили с ней раньше? — мелькнула у меня, в голове эта мысль. Мы прошли в гостиную, где стоял бежевый, кожаный диван и я села, стала оглядываться. В гостиной было уютно и приятный свет обоев и мебели не резал резко в глаза. Большой телевизор висел на стенке, а не большая этажерка была заполнена фотографиями. Там были свадебные и простые, где мы счастливые с Олегом обнимались или просто стояли и смотрели в куда-то вдаль. Я стала внимательно разглядывать фотографии и не узнавала себя. Красивая и эффектная шатенка с волосами белой прядями, сильно накрашенным лицом смотрела на меня. Почему-то, я была уверенна, что это не я. Только мои глаза, я узнала и губы с родинкой над губой. Но и в этом, я была не уверенна.

— Это что, Я? — задала я свой глупый вопрос, когда около меня села мама Олега. Она мило улыбнулась и утвердительно махнула головой. — Да! Это ты! И мне очень не нравилось, как ярко ты красилась. У тебя такие красивые ореховые глаза и пушистые ресницы, что можно было не мазать сильно их тушью. Сейчас, без краски ты выглядишь лучше и милее.

А что это, с моими волосами? Я что седая? –

— Нет! Ты делала мелирование волос, хотя я всегда говорила, что у тебя свой свет волос, очень красивый. Ты очень хорошо за собой следила, поэтому мой сын и полюбил тебя. Он любит ухоженных женщин — ярких, эффектных. Она как-то не радостно вздохнула.

— Ну всё! Мой руки и пошли обедать. Вон и Олег уже переоделся и ждёт нас в столовой! Ванная прямо по коридору, с левой стороны. — После этих слов, я пошла мыть руки и кое-как нашла ванную. Она была большая, в бело-чёрную плитку. В ней стояла душевая кабинка, умывальник и унитаз. Всё было очень кристально белое и дорогое. Это я поняла даже с моей амнезией. Красивое зеркало висело над умывальником, а также жидкое мыло стояли рядом на полке. Белое, пушистое полотенце висело рядом. Я помыла руки, умылась, посмотрела на себя в зеркало и ничего не нашла общего с той девушкой на фотографии.

— Нет! На фотографиях была не я! Я просто чувствую! — произнесла своему отражению я.

Когда вышла из ванны, в коридоре меня ждал Олег.

— Я думал тебе там плохо стало и уже хотел ломать дверь. Пошли, обедать! — Он взял меня за руку и повёл в столовую, которая была на кухне. Кухня мне показалась огромной, с современной техникой. Я опять стала крутить головой и поняла, что все на меня смотрят, как на больную. Но я и есть больная!

Мы сели за круглый стол, где очень красиво стояла посуда и разные блюда, а также графин с напитком. На первое стоял суп из курицы, я с удовольствием его съела. Олег ел молча, но украдкой наблюдал за мной. Ольга Петровна ела аккуратно, поэтому я тоже старалась подражать ей. Затем мы ели вкусное жаркое и салат, к столу нам подавала женщина, которую мне представили, как кухарку и звали её Нина Ивановна. Она была не высокого роста, не старая, но и не молодая. Ее наняли недавно из-за моей амнезии, так решил Олег, чтобы я не загружать меня и дать время освоиться самостоятельно дома. Нина Ивановна должна готовить завтраки и обеды, а ужин, если мы будем ждать гостей, так объяснил мне муж. И я поняла, что ужин я должна готовить сама или разогревать то, что останется от обеда. Почему-то это меня не огорчило, я была рада, что могу какое-то время побыть одна.