Чтение онлайн

Я закусила губу, чтобы не улыбнуться — уж очень этот взгляд был похож на тот, которым Бруно меня не раз уламывал сдаться и сделать, как ему надо. Может, он не помнит своего прошлого, но его личность точно осталась при нём, отчаянно держась за крупицы новых воспоминаний.

– Меня зовут Бруно, - с сожалением произнёс он.

Повисла тишина. Я еще острее почувствовала себя не в своей тарелке.

– Мать, а ты помнишь, - вдруг заговорил Чарльз бодрым тоном, будто вспомнил какую-то шутку, и легонько хлопнул по плечу жену, привлекая внимание её глаз, в которых дрожали не пролитые слёзы, - в старших классах он просил звать его «Хаш», вечно ходил в косухе и ухо проколол, заявив, что все так ходят, а он, как будущий рок-звезда, должен творить свою собственную историю.

Дебора засмеялась сквозь слёзы, а вспомнив что-то, схватилась за свою сумку и вытащила объёмный альбом.

– Я его взяла, подумала, поможет, - залепетала она, листая страницы из плотной бумаги.
– Вот!
– она развернула альбом к Бруно и указала на фото молодого парня, который жутко был похож на него, только наличие заметной щетины у повзрослевшего варианта различала их.

– Ой, какой очаровашка!
– не удержалась я, заглядевшись на пухлые гладкие щёки, которые подчёркивала нахальная улыбка.
– Но прикид — огонь! Все девчонки в школе были твоими!
– засмеялась я. Старики присоединились, и только Бруно всем видом показывал, что ему несмешно.

– Это не я, - встал он в отрицание, - я бы так нелепо не оделся.

– О, поверь, это ты, - и засмеялась с новой силой.

– Ну, Салли, - обиженно пробурчал он.

– Что?
– смахнула я слезинку.
– Да ладно тебе. Я, между прочим, тебе свой альбом показывала, и там я тоже... еще та красавица, - припомнила момент, не осевший в его голове, в глубине души радуясь этому и тому, что злополучный альбом сгорел и восстановлению не подлежит.

– А вы?..
– прервала нас Дебора.

– Ой, простите, - поздновато спохватилась я.
– Я Салли.

– И вы...
– продолжила давить женщина, допытываясь, как это могут делать только матери, потому что «имеют право!».

– Я... друг.

– Друг?
– повторил Бруно, подхватив интонацию своей матери, что задалась тем же вопросом.

– Точно не враг, - попыталась заверить женщину, нервничая, что сама не знаю, кто мы друг другу. Мы с Бруно этот момент ещё не обсуждали, находились другие более интересные дела.
– Хочу, чтобы он меня называл своей спасительницей, но пока моё преступление не забыто на территории городка, это, судя по всему, не выйдет.

Дебора открыла рот, а у меня в голове пролетели все возможные варианты, которые промелькнули в разуме бедной женщины.

– Ой, простите, вы, наверное, не в курсе, - поспешила разъяснить.
– Так вышло, что я похитила... вашего сына... из-под носа местных вояк.

– Похитила?
– шокировано выдохнула Дебора, хватаясь за сердце.

– Да. Целиком. Ну там.. не только руку и сердце... вроде как... Не люблю играть по мелочам, - нервно хохотнула, понимая, что сама себя загнала в эту глупую ситуацию, и с каждым словом всё только усугубляла.

Так я его родителям никогда не понравлюсь... А надо?.. Голова затрещала. В ней и так было предостаточно вопросов без ответов, а тут еще новые добавлялись.

Бруно обнял меня за плечи и притянул к себе, останавливая таким нехитрым способом словесный поток из моего рта. Его поддержка немного успокоила, в то время как я должна была выступать помощником в разговоре с его родителями. Я принялась уговаривать себя не переживать из-за сказанного, но выходило плохо.

– Она так шутит, - очень серьёзно прозвучали слова Бруно, перетягивая взгляды на себя. И больше я не проронила ни слова, говорили только он и его родители.

Я сбилась со счёта, сколько раз Бруно извинился перед стариками, что чего-то не помнит. Но те совсем оттаяли и с жаром вспоминали его прошлое, тыкая то в одно, то в другое фото. Так я много узнала о своём контуженном: он был еще тем бабником, все девчонки в их районе вздыхали по нему. Смешно было слушать, как Бруно отрицал возможность некоторых своих поступков, открыто осуждая самого себя. Так мы прошлись по детским годам, школьным и добрались до армии.

Бруно, то есть Крис сам решил пойти служить. Родители предположили, что его толкнули угрозы мистера Хеклина... Чарльза... отца... Тот часто грозился отправить его в специальный лагерь, где лоботрясам вправляют мозги. А может, что-то другое... или кто-то другой... Этого мы точно не узнаем, как и то, что случилось перед сообщением родителям о пропаже их сына.

Дебора в расстроенных чувствах отчитывала ничего непомнящего Бруно, наседая на своё материнское сердце, которое с самого начало было не на месте, как сын сообщил, что уезжает в Ирак. Несмотря на стихшие военные действие, миром там и не пахло. Но Криса не остановили слова матери, её мольбы и слёзы. А потом он два года слал письма, которые начинались с одной и той же строчки «Ну вот видишь, со мной всё в порядке» и прилагалось фото с улыбающимся Бруно с щетиной, без, а то и с бородой.

Время пролетело незаметно. Мы бы так и дальше сидели, если бы я не захотела есть, а следивший за порядком солдат не сообщил, что гостям пора покинуть территорию.

Проводив родителей Бруно, которые всучили мне альбом, сказав «пусть будет у вас», мы отправились в столовую на поздний ужин, а после легли спать. Без разговоров. Каждому было о чём подумать.

36 Раб и госпожа

Я проснулась первой, что уже было странным. Бруно лежал на спине, его грудь мерно вздымалась. Решив, что спешить некуда, легла под бочок, чтобы еще немного поспать в такой приятной компании, пока день с его ежедневными заботами не набрал силу.

Бруно пошевелился. Я посмотрела на него.

– Не спишь?
– выдохнул он, расслабляясь.

– Нет. А ты?
– и улыбнулась.

– Я, кажется, да.

– Да?

– Сплю и вижу сон, что рядом со мной чудесная женщина. У меня от такого даже встал, - поведал он чуть хриплым голосом, с блаженной улыбкой на губах.

Я тут же, пользуясь случаем, надумала проверить правдивость его слов. Моя ладонь проскользила по гладкой коже, юркнула под тугую резинку боксеров и обхватила горячий, налитый член.

– Так и знал, что ты это сделаешь, - насмешливо произнёс Бруно.

– И часто тебе такие сны сняться?
– игриво поинтересовалась, не убирая руку с мужского достоинства.

– Дайка вспомнить.
– На лице читался сложный мыслительный процесс, словно вот-вот выдаст нечто невероятное, выудив из закоулков своей памяти. Но расслабившись, Бруно меня огорчил: - Нет, такое впервые за дни, что я помню. Поэтому будем считать, что ты во всём виновата.

– Что? Почему это я?
– Убрала руку, чтобы он прочувствовал всё мою обиду за несправедливое обвинение.