Чтение онлайн

— Подождите, владыка, — заинтересовалась Фенелла. — Откуда нам здесь, в Остарии, стало так хорошо известно происходящее в Борифате?

— Ну кое-что произошло этой ночью и в Остарии, — неторопливо ответил владыка, зябко передернув плечами. Растер колени узловатыми пальцами. Промозглый воздух в покоях наверняка вызывал ломоту в старческих костях. Рон, цепко отслеживающий каждое движение владыки, встал и накинул ему поверх темно фиолетового подрясника, пушистую черную безрукавку. Немного отошел в сторону, зажег огонек от ближайшего светильника и принялся разводить огонь в небольшой бронзовой жаровне.

— Не хотел бы тебя пугать, Фенелла, но придется, — продолжил владыка, плотно заворачиваясь в шерстяную безрукавку. — В результате, после всего произошедшего этой ночью, прогрессор Виктор помог Диане вскрыть какие-то их защитные коды и ознакомиться с донесениями Таубена в Центр.

Фенелла молчала, ожидая продолжения.

— Что ты знаешь о прогрессоре Викторе?

— Немного. Он очень замкнутый человек. Нелюдимый, я бы сказала. Вечно занят своей техникой, за которую отвечает. Но его уважают прогрессоры. Если уж Виктор что советует, ему всегда подчиняются.

Архиепископ усмехнулся.

— Я расскажу тебе, чадо мое, еще одну историю. На этот раз, не притчу. Слушай. Лет так это сорок назад, один зажиточный поселянин перебрался на жительство в Вальямарес, здесь же женился на дочери своего хозяина и стал зажиточным лавочником. Вот только детей у них с супругой долго не было. И только на старости лет послал им Господь дочку. Дочка выросла и красавицей и умницей, но замуж ее отец отдать не успел. Заболел тяжело и отдал душу Богу. И осталась его дочка сиротой со старой матерью на руках. Лавку быстро прибрали к рукам ее ушлые соседи, но небольшое хозяйство в предместье у девушки осталось, козочка, там, овечки, огород. С этого хозяйства они с матерью и кормились. Да и еще священник из того прихода, куда ходила Росита в последний год, организовал своих прихожан помочь сироте.

И вот однажды, уж не знаю, на рынке ли, где девушка продавала свои немудреные изделия из шерсти, на праздничной площади, или просто в переулочке, но встретила наша Росита необычного человека, прогрессора Виктора. И тот не смог пройти мимо. Помог слабой девушке. Заглянул посмотреть, где она живет, помог по хозяйству. Дальше — больше. Уж у нее и вода в огород сама из колодца полилась, и дрова сами стали колоться, да и еще в очаг сами по какой-то ленте ездить. И даже в очаге огонь сам, без огнива начал вспыхивать. И мать больная ходить стала. Ну прогрессор же… Росита смотрела с восторгом на необыкновенного мужчину, как на доброго волшебника. И сама не заметила, как полюбила его всей силой своего жаждущего любви сердца сироты. Стала ему возлюбленной, — епископ помолчал и тяжело вздохнул. — Прогрессор же наш был воспитан в системе интернатов. И, конечно, не ведал, что это за птица такая — семья, или там брак. А бесконечно влюбленная в него деликатная Росита постеснялась даже и намекнуть ему, что в Остарии сожительство мужчины и женщины вне брака позорит женщину, во-первых. Ну и мужчину, во-вторых, но это уже не про нашего героя.

Началась эпидемия чумы, прогрессор уехал спасать страну, а его возлюбленная поняла, что ждет ребенка. Без мужа, сама понимаешь, что это для нее значило. Надо было уходить. Росита постеснялась сказать правду даже священнику своего прихода. Он, де, по-доброму к ней относился, у нее язык не повернулся, признаться батюшке в своем позоре, — владыка снова вздохнул, добавил ложечку меда в свое питье. Рон, сидевший неподалеку на низенькой скамеечке, тут же напрягся, но его подопечный епископ отложил ложечку в сторону. — Меня, чужого человека, Росита не настолько стеснялась. Пришла на прием, с трудом, но все рассказала. И я сподобился пережить радость общения с удивительно чистой, нежной, искренней душой. Перевел их с матерью к себе, в подсобные помещения рядом с дворцом, нашел Росите легкую работу. Разных кумушек, интересующихся отцом ребенка, посоветовал отсылать за ответами ко мне. И, веришь ли, Фенелла, ни одна сплетница не подошла.

— Еще бы, — подумала Фенелла. — Вся Остария знает, как ненавидит владыка Леонтий злобные сплетни и клевету.

— Тем временем Виктор вернулся в столицу. Оказалось, что он навесил на Роситу какой-то маячок. И быстро ее нашел, несмотря на переезд. Соскучился. Она — ласковая, нежная, и притом хозяйственная. Мечта, а не женщина. И вот нашел наш прогрессор любимую и выяснил, в каком она положении. Ругался. Что же она, мол, аборт не сделала в прогрессорской клинике? Это остарийка-то. Она тихо плакала, он раскаивался в своей грубости. Заодно винил себя, что недостаточно тщательно предохранялся. Она снова страдала, видя, что любимый их общему ребенку очевидно не рад. А как он, спрашивается, мог радоваться, если никогда живых младенцев и не видел? Одним словом, нервно у них было. Но, спустя положенный срок, Росита родила девочку, рыженькую, светлокожую, насупленную. Прямо копию Виктора, только ангельски хорошенькую… И вот тут я имел возможность, наблюдать редкое чудо покаяния, — владыка Леонтий опустил глаза и еле заметно улыбнулся.

— Этот мощный мужчина даже дышать полной грудью боялся рядом с дочкой. Ты назвала его нелюдимым, Фенелла, и так оно раньше и было. Но после рождения дочки, откуда что взялось. Он ведь и посторонним людям улыбаться стал, интерес к ним проявлять, о жизни расспрашивать. Сам подходил и расспрашивал.

— Точно, — вспомнила Фенелла, — я слышала, Диана удивлялась, что это с Виктором случилось. Он вдруг стал разговаривать со всеми, даже шутил! Я-то все мыслями о Сиде была занята, не обратила внимания.

— Он не просто стал со всеми разговаривать. Он пришел ко мне на исповедь. Ведь этого ребеночка, его любимой Виктучики, могло бы и не быть, если бы не твердость Роситы. Одним словом, сейчас Росита живет в законном, венчанном браке… Я это тебе на всякий случай рассказываю, Фенелла. Мало ли, как жизнь повернется. Не оставь тогда это семейство без своего внимания. Да-а-а…

И вот именно Виктор, как ответственный за техническое оснащение работы прогрессоров в Остарии, встречал этой ночью транспортные флаеры на крыше королевского дворца. А к нам, в Вальямарес, прибыла бригада, как это, боевых прогрессоров. Хорошо, что помимо прочих, флаеры встречали еще и несколько Странников. Боэланд ждал неприятного сюрприза. Боевиков усыпили и без них проверили груз. И выяснилось, — владыка снова зябко укутался в шерстяную безрукавку, — что к нам привезли несколько тонн ядовитого вещества, способного после нужной обработки отравить как воздух, так и воду. Вызвать массовую смертность, как говорят сами прогрессоры. А через час-другой ядовитое вещество распадается и становится безопасным. Например, можно отравить только жителей королевского дворца, дальше отрава не пойдет, не успеет.

Фенелла побледнела.

— И смертоносный груз и сонных боевиков отправили обратно в Ньюгард, те толком ничего и не поняли. И тогда Виктор, посмотрев на все это, предложил Диане вскрыть коды доступа к информации из Борифата, чтобы ознакомиться с деятельностью Таубена подробнее. У нашего прогрессора, рассказывают, даже руки дрожали, когда он эти самые коды вскрывал.

— Это ведь такой ответ Земли на ультиматум короля Остарии? — запинаясь, уточнила Фенелла.

— Да. Это их ответ. Алькальды столицы получили уже королевский приказ, готовить жителей к тому, что им срочно придется покинуть Вальямарес.

Келейник владыки, убедившись, что его подопечный епископ мед больше есть не собирается, успокоился, неловко встал со скамьи и принялся добавлять масло в горящие во множестве светильники.

Несколько дней подряд над столицей стояла необычная для нее сумрачно-дождливая погода. И, несмотря на распахнутые окна, высотой где-то в три четверти стены, в покоях не хватало света даже в середине дня. Яркие огоньки лампионов уютно освещали небольшую комнату.

Рон поправил фитили в светильниках, добавил угольков в жаровню, пододвинул ее поближе к зябко поежившемуся владыке. Двигался келейник, хоть и неловко из-за частично парализованной руки, но уверенно и безошибочно.

И вдруг странная тень закрыла оконный проем. В узкое окно вдвинулся маленький, верткий флаер, отражавший всей поверхностью серое небо над городом и потому наверняка незаметный в полете. Щиток в носовой части откинулся, в покои архиепископа выпрыгнул эмиссар прогрессоров Генрих Таубен.

Бросив всего один взгляд в его обжигающие ледяным гневом глаза, келейник рванулся к выходу. Распахнул двустворчатые двери в приемную.

— Помогите! — закричал он отчаянно. — На помощь! Помо… — крик захлебнулся в неестественном хрипении. Рон упал лицом вниз. Секундой раньше пространство рассекло нечто крутящееся. Таубен бросил вдогонку келейнику то ли кинжал, то ли диск. Не промахнулся. Отточенная сталь сзади перерезала несчастному юноше шейные позвонки. И в следующую секунду подбежавший прогрессор закрыл мощные, окованные бронзой двери в покои архиепископа. Вдвинул массивную щеколду в бронзовые кольца. Тело убитого келейника осталось лежать снаружи.