Чтение онлайн

– Ты будешь дорожить этим шрамом, – сказал Горм. – Он будет напоминать тебе о том дне, который сделал тебя графом. Тебя ждет лошадь, но сначала слуги обработают твою рану. Возможно, ты захочешь, чтобы они принесли эля.

– Да, Святейший, – ответил Яун, и в его голосе прозвучала вновь обретенная уверенность. – Эль был бы кстати.

Из окна лорд Бахл и Святейший Горм наблюдали за тем, как Яун ускакал галопом.

– Ну и червяк, – сказал священник.

– Этот червь вырастет в гадюку, – сказал Бахл. – Когда глупец винит других в своих недостатках, он находит, за что отомстить. Уже сейчас Яун кипит от ненависти.

– И все же он трус.

– Дай ему власть, и трусость сделает его еще более жестоким, – ответил Бахл. – Развивай эту жестокость, Горм, но следи за тем, как ты будоражишь народ. Все должно быть не так, как в Лурвике. Раздор будет работать против наших целей. Я хочу, чтобы граф Яун собрал армию. Толпа не подойдет.

– Пожиратель вечно голоден, лорд. Сдержанность уменьшит вашу силу.

– Я только что принес в жертву Дуркин.

– Тысяча душ, не больше, – сказал священник. – Это ничтожно мало.

– Иногда даже бог должен поститься. Разозли подданных Яуна, но направь их злобу вовне. Восстание наступит, когда у нас будет достаточно клинков. Тогда даже Бремвен почувствует их острие.

Горм усмехнулся.

– Щедрость душ для Пожирателя.

– Да. Карваккен в сотни раз больше.

Проснувшись в тусклом свете раннего рассвета, Йим обнаружила, что Хонус спит вместе с Табшей. Йим немного полежала без движения, но боль от дня, проведенного в неподвижности, не давала покоя. Кроме того, лачуга угнетала ее. Теснота, запах, а главное, атмосфера отчаяния вскоре заставили ее подняться. Она тихонько выползла через дверной проем в прохладное, росистое утро и зашагала, чтобы согреться.

Ее труды, как и труды Хонуса и Табши, простирались перед ней – пятачок перевернутой грязи. Он казался незначительным. Два дня они закапывали в эту землю коренья и бобы, и в ближайший день им предстояло закончить работу. Закопать всю эту еду в надежде на урожай. Что это – вера или тщета? Она думала о предстоящем голодном времени и сомневалась, что Табша соберет свой урожай. Это была мрачная мысль, и ее будущее казалось таким же мрачным.

Кто возьмет с собой на Темную тропу радостные воспоминания обо мне? Йим не могла вспомнить никого. Ее мать умерла при ее рождении, а лица отца она не помнила. Все, что она помнила, – это его побои. Мудрая женщина, воспитавшая ее, не была недоброй, но держалась отстраненно. Йим не могла представить, как эта холодная женщина будет оплакивать расставание с ней. Что касается ее самой, то у нее не было ни одного заветного мгновения, ни одного случая блаженства, который бы ее поддерживал. Вся жизнь была посвящена долгу, и вот к чему привело послушание.

Йим не плакала, когда ее схватили. Закованная в цепи в грязном рабском загоне, она сохраняла стоическое спокойствие. Она боролась со слезами при каждом удобном случае и обычно побеждала. Но ужас последнего видения заставил ее испугаться, что Карм оставил ее. Когда Йим стояла в одиночестве в промозглом утреннем свете, горе вырвалось наружу и захлестнуло ее. Она плакала о том, что потеряла надежду. Она плакала о себе. Она плакала о Табше и разрушенной земле вокруг нее. В отчаянии она забыла обо всем на свете. Рыдания не прекращались до тех пор, пока она не стала задыхаться.

Затем Йим ощутила постороннее присутствие и повернулась, чтобы увидеть Хонуса, стоящего у входа в лачугу. Она понятия не имела, как долго он наблюдал за ней. Выражение его татуировок было непостижимо для ее затуманенных слезами глаз. Йим отвернулась и с трудом подавила рыдания. Только справившись с эмоциями, она посмотрела в сторону Хонуса. К тому времени он уже ушел.

Йим подошла к лачуге и низким голосом позвала.

– Мастер, мне собрать завтрак?

– Возьми с собой Табшу, – сказал Хонус, – и покажи ей, где ты нашла клубни.

Йим услышала, как Табша сонно вздохнула, и решила, что Хонус ее будит. Вскоре Табша вышла, неся пустую корзину. Потянувшись, она сказала:

– Сажать - тяжелая работа.

– Это точно, – согласилась Йим. Когда она вела Табшу к болотистому месту, то спросила: – А ты не добываешь дикую еду?

– Моя мама боялась леса, поэтому я мало чему у нее научилась, – ответила Табша. – Тофф научил меня ставить силки, но волки обычно их обходят. Летом есть немного ягод. Осенью – яблоки, хотя они очень горькие.

– Я могу показать тебе стрелу фейри и меч лисы. У обоих есть клубни даже в это время года.

– Это было бы хорошо. Весна – это всегда здорово.

Табша замолчала, пока Йим размышляла, как помочь ей выжить. Эти мысли привели к очевидному вопросу, и Йим озвучила его. – Почему ты живешь одна? У тебя нет семьи?

– Нет.

–Тогда почему бы не уехать и не жить в другом месте?

Табша, казалось, была удивлена предложением Йим, как будто оно было абсурдным.

– Мой муж и мои дети будут похоронены здесь.

Они добрались до влажной земли, где росли стрелы фейри, и заполнили большую часть корзины, прежде чем отправиться за лисьим мечом в более глубокую воду. Эти растения было труднее выкорчевать, и они взяли лишь несколько их толстых, ветвистых клубней. После этого Йим попыталась найти все съедобные растения и показать их Табше. После долгих поисков ей удалось найти лишь несколько.

Когда Йим и Табша вернулись, они обнаружили признаки того, что Хонус поливал новые посадки. Не успели они войти в хижину, чтобы приготовить еду, как он появился из леса с двумя ведрами, наполненными водой.

– Мастер, – сказала Йим, – можно мне воды для готовки?

Хонус принес ведро. Пока Табша разводила огонь, Йим наполнила глиняный котелок клубнями лисьего меча и водой, а затем вернула ведро Хонусу. Зайдя в хижину к Табше, она услышала, как он опорожнил ведро и отправился к ручью за водой.

– Он всегда так много работает? – спросила Табша.

– Не знаю, – ответила Йим. – Он владеет мной всего несколько дней.

Табша кивнула, но не стала продолжать разговор. Йим заполнила тишину разговорами о практических делах.

– Клубни лисьего меча нужно варить до тех пор, пока вода не станет коричневой, прежде чем их можно будет есть. И никогда не пейте воду для варки, от нее будет вязать во рту.

Пока Йим готовила, она продолжала инструктировать Табшу о хранении и приготовлении различных растений, которые они собрали. Табша слушала молча, как человек, не привыкший к разговорам. Ее поведение не располагало к личным беседам, и Йим замолчала, закончив свои наставления. Она заговорила снова, только когда услышала снаружи Хонуса.