Чтение онлайн

– В этом ты относишься ко мне как к брату.

Бекка закричала и с рыданиями бросилась к умирающему мужу. Она держала его, пока он превращался в нечто серое и жесткое. Целуя его распухшие губы, она вдыхала его последний вздох.

Горм бесстрастно наблюдал за убитой горем женщиной. Затем он прошептал Яуну:

– Когда убиваешь кобеля, позаботься и о его суке.

В глазах Яуна появился блеск.

– Схватить женщину!

Двое солдат пытались оттащить Бекку от ее мужа, и это удалось только после того, как она в кровь исцарапала им лица своими ногтями. Ее борьба усилила возбуждение Яуна, но он не подходил к Бекке, пока ей не связали руки и не утихомирили.

– Итак, Бекка, ты совершила две ошибки. Ты отвергла графа и вышла замуж за предателя.

– Ты не был графом, когда пытался поцеловать меня в последний раз. Теперь ты им стал.

Бекка поджала губы и подняла подбородок. Яун усмехнулся и двинулся, чтобы принять предложенный поцелуй. Когда он приблизился, Бекка плюнула ему в лицо.

Яун отвесил ей сильную пощечину. Он выхватил кинжал, но остановился, увидев триумф в глазах Бекки. Поняв ее уловку, Яун убрал оружие в ножны и обратился к солдатам, схватившим Бекку за руки.

– Заприте ее в северной башне. Слуги покажут вам, где она находится. Затем принесите ключ мне.

– Да, сир, – ответили солдаты, повинуясь.

***

– Тем более я должен отправиться туда.

– Значит, я не могу уговорить тебя задержаться?

– Нет. Я твердо решил отправиться завтра. Я должен найти Носителя».

– Когда найдешь, пусть Карм пошлет тебя в нашу сторону.

Когда трапеза была закончена, Кронин и его офицеры остались, чтобы выпить еще эля. Хонус воздержался и ушел вскоре после Йим. Когда он вошел в свою комнату, то застал Йим уже в постели, в старой тунике и ночной рубашке.

– Ты хорошо провел время с Карой?

– Она хорошая компания, но будущее тяготит ее. Ее беспокоит приближающаяся война.

– Война – это забота ее брата. Я надеялся, что мысли женщины будут заняты более простыми вещами.

– Если Бахл возьмет Аверен, Каре кажется, что участь солдата будет легче, чем женщины.

Хонус вздохнул.

– Я бы не хотел, чтобы подобные разговоры омрачали твой день. Мне было бы легче на сердце, если бы ты была довольна.

Хонус приготовился ко сну и задул свечу. Забравшись между простынями, он сказал:

– Ложись рядом со мной.

– Зачем? В комнате и так тепло.

– Думаешь, я нарушу свою клятву?

– Нет.

***

– И еще одно, – сказал Яун, не сводя глаз с Бекки. – Прежде чем запереть ее, разденьте ее догола.

Он нашел ее взгляд, выражающий ужас и отвращение, удовлетворительным. Это заставило его подумать о грядущем удовлетворении. Однако, когда Бекку уводили, она обрела достоинство, которое уменьшило его удовольствие.

Яун посмотрел на скрюченный труп на полу.

– Отруби ему голову и выставь ее так, чтобы она могла видеть ее из окна башни.

Горм одобрительно кивнул.

– Твоя суровость послужит уроком твоему народу. Хорошо, когда тебя боятся.

Яун вспомнил взгляд Бекки, полный ужаса, и с наслаждением погрузился в воспоминания.

– Да, – сказал он отстраненным голосом. – Это очень хорошо.

***

Обед для офицеров в гостинице «Мост» был сдержанным. Поздно вечером Кронин проинформировал своих подчиненных о сути их с Хонусом беседы. Так стало известно, что поездка в Аверен будет не возвращением домой, а началом отчаянной обороны. Хотя молодые солдаты, возможно, и жаждали сражения, все люди из штаба Кронина видели бои в Восточной Долине, а многие сражались с ним в предыдущих кампаниях. Как опытные ветераны, они не питали иллюзий относительно того, что их ждет впереди, и их настроение в тот вечер отражало их знания. Хонус предпочитал торжественную атмосферу, поскольку она соответствовала его собственным размышлениям.

На протяжении всей трапезы Йим и Кара беседовали за дальним столиком. Хотя Хонус уже давно перестал пытаться уловить мысли Йим, он внимательно наблюдал за ней, пытаясь прочесть выражение ее лица, как это мог бы сделать обычный человек. Она выглядела грустной, но она часто выглядела грустной. Кара поймала взгляд Хонуса на Йим и что-то прошептала ей. Хонус быстро отвел глаза. Когда он снова взглянул на Йим, Кара наблюдала за ним и одарила его знающим взглядом.

Хонус негромко сказал Кронину:

– Я начинаю понимать, почему ты запретил своей сестре сидеть за столом.

Кронин хихикнул.

– Она тебя беспокоит?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Тогда спроси у Кары, – сказал Кронин. – Она мало скучает. Если бы она была мужчиной, из нее получился бы отличный адъютант.

Хонус хрюкнул в ответ, что заставило Кронина усмехнуться.

– Ты был бы первым человеком, который влюбился в свою рабыню.

– Это тебе Кара сказала?

– Она не единственная, у кого есть глаза. Прошло много времени с тех пор, как умерла Синета.

– Твоя сестра – романтик. Похоже, это у вас семейное, – сказал Хонус. – Хотя это может разочаровать вас обоих, я отдам Йим в храм.

– Храм – не то пристанище, которым он был раньше, – сказал Кронин. – Возможно, ты окажешь ей услугу.

– Я помню о том, что ты сказал сегодня, но храм находится под защитой богини. Как он может быть небезопасен?

– Я солдат, а не Провидец, – сказал Кронин. – Но мне кажется, что в этих боях участвуют не только люди. В Бремвене сейчас два храма – Карм и Пожирателя. Я боюсь, что даже святилище Карм может оказаться под угрозой.

***

– Тогда почему ты говоришь так тревожно?

– Не могу сказать.

– Не можешь или не хочешь?

– Это несправедливый вопрос. Должен ли я открывать тебе свои мысли?

– А когда ты это делала?

– Что ты хочешь от меня? – спросила Йим, добавив в конце слово „мастер“.

Хонус постеснялся выразить свои чувства словами. Вместо этого он ответил:

– Я сам задам тебе вопрос – чего ты хочешь от меня?

– Чтобы меня оставили в покое.

– Я прошу лишь об одном, – тихо сказал Хонус. Затем он ужесточил голос, чтобы скрыть свою тоску. – Это мое право. Иди.

Йим издала прерывистый вздох и забралась в кровать Хонуса. Забравшись под простыню, она повернулась к нему спиной.

***

Яун поднимался в башню один, держа в руках фонарь, освещающий винтовую лестницу. Он провел утомительный день и вечер с Гормом, узнавая о масштабах «требований» лорда Бахла. Скорее всего, они приведут к обнищанию его самого или, вернее, его подданных. Яун выкинул все это из головы, заменив изысканным предвкушением. Он даже выпил меньше обычного, чтобы не притупить удовольствие. Рука его дрожала от волнения, и он с трудом вставил ключ в замок. Когда ему это наконец удалось, Яун пинком распахнул дверь.