Чтение онлайн

Чкаловский.

Тяжёлый, натужный рёв турбин. Транспортный Ил-76 отрывается от бетонной полосы. Его брюхо набито вооружёнными людьми в форме без опознавательных знаков. В воздухе пахнет потом, металлом и керосином. Их командир в последний раз проверяет свой личный счёт, прежде чем перевести телефон в авиарежим.

Две силы.

Два мира.

Не зная о существовании друг друга, они устремляются в одну точку на карте.

В Стамбул.

В центр невидимой конструкции, где в дешёвом отеле с видом на грязный двор бывший наёмник по имени Хавьер Рейес, ведомый лишь виной и призрачным голосом из телефона, только что закончил чистить пистолет.

Он дёрнул за первую нить.

И почувствовал, как вся конструкция вокруг него задрожала в ответ.

Глава 3: Точка пересечения

Красный огонёк на крыше «Орион Плаза» мигал с методичностью кардиомонитора. Раз в секунду. Точка замершего пульса над спящим городом. Взгляд Хавьера вцепился не в него, а в стальную решётку вентиляции на соседнем здании, этажами ниже.

Ветер, налетевший с Босфора, дёрнул ворот его куртки. Принёс с собой город: горелое мясо, дизель и соль.

Он работал. Молча.

Отвёртка, купленная в круглосуточной лавке, повернулась в первом винте с сухим металлическим скрежетом. Руки, привыкшие к податливой липе, двигались с той же выверенной точностью по холодной стали.

Второй винт.

Третий.

Четвёртый щёлкнул, сдаваясь. Решётка отошла, открывая провал в гудящую темноту.

Спуск по кабельной шахте был знакомым ритуалом. Запах остывшей пыли и нагретого пластика. Скрежет подошв о скобы лестницы отдавался гулким эхом. Он считал этажи, как ступени в ад.

Четырнадцатый.

Тонкая сервисная дверь. Набор отмычек в руке ощущался до отвращения привычно.

Первый штифт. Второй. Третий поддался с тихим, покорным щелчком.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Он замер, сам превратившись в слух.

Тишина. Не мёртвая, а офисная. Гудение невидимых серверов. Треск кулера где-то в глубине коридора. Шум вентиляции, похожий на далёкий выдох.

Он проскользнул внутрь.

Ковролин съел звук его шагов. Воздух в коридоре был тяжёлым, с привкусом вчерашнего дешёвого кофе. И чего-то ещё. Едва уловимого.

Электричества.

Он прижался к стене. Камера под потолком смотрела в другую сторону. Датчик движения над аркой в главный зал…

Тонкая полоска скотча.

Что-то холодное и острое шевельнулось под лопатками, не имея ничего общего с ночным сквозняком. Кто-то был здесь до него.

Или всё ещё здесь.

Хавьер заглянул за угол. Огромный зал, поделённый на отсеки стеклянными перегородками. Десятки пустых столов. Спящие экраны мониторов. На полу разбросаны бумаги. Дверца шкафа сорвана с петель, висит на одном креплении.

И тут донеслось.

Приглушённый разговор на русском. Спокойный. Деловой.

Он отступил в тень, и тело само вспомнило, как превращаться в камень. Пистолет в руке стал продолжением воли. Холодный, тяжёлый. Он снова выглянул, медленнее, ниже.

Их было трое.

Двое в одинаковых тёмных куртках возились у серверной стойки. Движения слаженные, экономичные. Подключали что-то к панели.

Третий стоял у панорамного окна. Спиной к нему. Высокий, в дорогом пальто, он смотрел на огни ночного города. Внезапно он достал смартфон. Холодный свет экрана на секунду выхватил из темноты его лицо: резкие черты, короткая стрижка, брезгливая складка у губ. Он провёл пальцем по экрану с коротким, раздражённым движением. Словно смахивал дохлую муху. Убрал телефон. Снова уставился в темноту.

Русские. Здесь.

Вопрос «зачем?» испарился, не успев оформиться. Неважно. Важно то, что он опоздал. Снова.

Это была чужая операция.

Нужно уходить.

Он начал отступать. Шаг. Ещё шаг. Не сводя глаз с тёмных фигур. Его нога задела что-то мягкое.

Офисное кресло. На колёсиках.

Он замер, но мир уже качнулся. Кресло с тихим, почти непристойным скрипом откатилось на полметра.

Звук взорвал тишину.

Человек у окна обернулся. Не по-человечески. Движение слитное, мгновенное, как срабатывание нажимной мины. Его глаза впились прямо в тень, где замер Хавьер. В них не было ни страха, ни удивления. Только холодная оценка.

— Взять его, — бросил он по-русски. Коротко. Как удар хлыста.

Двое у стойки развернулись как по команде. В руках застыли пистолеты с глушителями.

Времени не было.

Хавьер выкатился из-за угла, открывая огонь. Громкий, неприличный треск его «Макарова» разорвал стерильную тишину. Пуля выбила сноп искр из металла рядом с головой одного из русских. Тот нырнул за стойку.

Второй ответил. Тихие, деловитые хлопки. Штукатурка взорвалась у щеки Хавьера, осыпав его гипсовой пылью. Он откатился за угол, тяжело дыша.

Профессионалы.

Он снова выглянул, ниже. Один перебегал от стола к столу, сокращая дистанцию. Хавьер выстрелил дважды. Мужчина дёрнулся, его тело на миг застыло в нелепой, сломанной позе. Выронил пистолет. Молча рухнул на пол. На ковролине под ним начало расплываться тёмное пятно.

Хавьер не почувствовал ничего. Пустота. Выжженная, знакомая.

Он снова был этим.

Второй русский и тот, в пальто, открыли шквальный огонь. Гипсокартонная стена, его единственное укрытие, превращалась в решето. Он вжался в неё спиной. Двое против одного.

Хреновый расклад.

И тут раздался звук, которого здесь быть не могло. Не хлопок. Не выстрел. Резкий, как щелчок бича, треск.

И сразу за ним — тихое шипение.

Панорамное окно рядом с командиром русских не разлетелось. Оно пошло тонкой паутиной от маленького, аккуратного отверстия в центре.

Снайпер.

Русский командир, Лебедев, отпрыгнул от окна, на его лице ярость смешалась с мгновенным анализом.

— Снайпер! В пол! — заорал он.

Поздно.

Ещё один треск.

Второй русский, целившийся в Хавьера из-за стеклянной перегородки, дёрнулся. Его голова неестественно мотнулась вбок. Он осел на пол, как марионетка с обрезанными нитками.

Хаос.

Это не была операция по захвату данных. Это была грёбаная зачистка. И он, Хавьер, был таким же расходным материалом в этой игре, как и эти русские.

Люсии здесь никогда не было.

Его использовали.

Лебедев, матерясь сквозь зубы, укрылся за массивным серверным блоком, отстреливаясь в сторону окон. Бесполезно. Снайпер сидел где-то там, в темноте соседнего небоскрёба, и методично отстреливал всё, что двигалось внутри.