Чтение онлайн

Выжить.

Единственное слово, стучавшее в висках.

Он огляделся. Выход через коридор простреливался. Смерть. У стены стоял огромный пучок силовых кабелей, идущих вниз по фасаду.

Он рванулся к окну, выходившему на другую сторону здания. Всадил две пули в стеклопакет. Стекло взорвалось тысячей осколков. Вой сирен, до этого далёкий, ворвался в офис.

Не раздумывая, Хавьер выскользнул в проём. Обхватив руками и ногами толстые, жёсткие кабели, он заскользил вниз. Оболочка обжигала ладони. Он почти не контролировал скорость, просто тормозил, как мог, рискуя сорваться каждую секунду.

Он рухнул на узкий технический балкон этажом ниже, ноги подкосились от удара. Руки мёртвой хваткой вцепились в ледяной металл ограждения, ладони горели.

Он не оглядывался. Карабкаясь по внешним конструкциям, с выступа на выступ, он спускался вниз, в темноту улиц.

За спиной остались трупы, вой сирен и разбитый офис.

Комната в отеле «Paradise» пахла хлоркой, въевшимся табачным дымом и сыростью старого ковролина. Красно-зелёная неоновая вывеска за окном заливала обшарпанные стены то больничным, то трупным светом.

Хавьер сидел на краю кровати. Голый по пояс. От лопатки до предплечья тянулась рваная царапина от стекла. Кровь уже запеклась чёрной коркой.

Он открыл аптечку от «Аптекаря». Флакон с антисептиком. Марля.

Жидкость обожгла рану. Он стиснул зубы. Чистая, острая боль помогала. Она перебивала гул в голове, мысли, кружившие, как стервятники.

Русские. Снайпер.

Ловушка.

Люсия.

Она вляпалась во что-то огромное. Что-то, где жизни оперативников и снайперские зачистки — просто расходный материал.

Он не был охотником. Он был приманкой.

Тяжесть в груди мешала дышать. Он один. Против них. Он не справится.

Эта мысль была холоднее пистолета.

Он опустил голову, посмотрел на свои руки. Пару дней назад они вырезали из дерева сову. Теперь они пахли порохом.

В рюкзаке лежал старый спутниковый телефон Iridium. Реликт прошлого. Тяжёлый, как кирпич. Он включил его. Тусклый зелёный свет экрана.

Один контакт.

«Эхо».

Он не связывался с «Эхо» два года. С тех пор, как решил, что всё кончено. «Эхо» был последним средством. Информационный брокер без лица и пола. Говорили, «Эхо» знает всё. И что цена за это знание — часть души.

Он набрал короткое сообщение.

Нужна инфа. Срочно.

Отправить.

Ждать.

Минута. Две. Мигающий неон за окном красил стены в красный, потом в зелёный. Левый кулак непроизвольно сжался.

Телефон вибрировал.

Ты пропал на два года. Цены изменились.

Пальцы быстро застучали по кнопкам.

Aethelred. Проект Левиафан. Они забрали сестру. Люсия Рейес.

Он отправил. И замер. Выложил всё, что у него было.

Пауза затянулась. Он почти решил, что ответа не будет.

Вибрация.

Глупец. Ты пришел на похороны, думая, что это крестины.

Кровь отхлынула от лица.

Что?

Офис — зачистка. Ловушка для русских. И для тебя. Ее там никогда не было.

Пол качнулся. Каждый выстрел, каждый риск — бессмысленны. Он был марионеткой.

Где она.

Это был не вопрос. Ультиматум.

Ты мне должен. По-крупному.

Я знаю. Блин… просто скажи.

Мюнхен. Кросс.

Соединение прервалось.

Хавьер сидел в полумраке, глядя на погасший экран. Мюнхен. Кросс. Два слова. Единственная нить.

Он медленно поднялся. Рана на плече горела. Усталость навалилась всем весом. Но теперь у него было направление.

Он подошёл к рюкзаку и начал молча, методично собирать вещи. Мир разросся до чудовищных размеров. А он сам сжался до точки на его карте.

Но он всё ещё был на этой карте.

Глава 4. Мюнхенская приманка

Воздух в мюнхенском хостеле был мёртвым. Въевшийся в ковролин запах сырости пытались убить лимонным чистящим средством, но химия лишь царапала горло, делая затхлость ещё гуще.

Хавьер сидел на краю узкой кровати, прогибающейся под его весом. На коленях лежал раскрытый ноутбук. Экран был единственным источником света в комнате. Хавьер ощущал лишь слабое тепло от его корпуса, давившего на колени.

В окне зашифрованного мессенджера мигнуло сообщение. «Эхо».

Никаких приветствий. Никаких лишних слов.

Только файл.

Он открыл его. Досье на Клауса Бауманна, сорок семь лет. Бывший вице-президент по аудиту в «Aethelred Logistics». Официальная причина увольнения — финансовые махинации. Неофициальная, как следовало из короткого примечания «Эхо», — попытка продать на сторону архивы проекта «Левиафан».

Хавьер медленно пролистывал фотографии. Мужчина со скользящим, неуверенным взглядом и влажным лбом, закутанный в слишком дорогое для него пальто. Расписание дня, выверенное до минуты. Адрес временного проживания в респектабельном Богенхаузене.

Всё выглядело слишком правильно. Слишком профессионально.

Как хорошо подготовленная наживка.

Он захлопнул крышку ноутбука. Комната снова погрузилась в полумрак. Хавьер подошёл к своему рюкзаку и вытряхнул содержимое на серое покрывало. Смена одежды. Бинокль. Компактный фотоаппарат.

И пистолет.

Холодный, тяжёлый «Макаров». Руки двигались сами, с механической точностью. Проверить патронник. Щелчок предохранителя. Уложить в кобуру. Он делал это сотни раз.

Эти же руки так и не научились вырезать из дерева идеальную птицу. Его фигурки всегда оставались чуть-чуть неровными, с заусенцами, словно сомневались в собственном праве на существование.

Незавершённые.

Он поймал себя на том, что сжимает левый кулак. Костяшки побелели. Вот оно. Знакомое, ненавистное напряжение в мышцах. Ледяная ясность в голове. Прилив энергии. Он не хотел быть охотником.

Но тело помнило.

Слежка началась на следующий день. Хавьер не шёл за Бауманном, он двигался параллельными улицами, опережал его, ждал в ключевых точках, сливаясь с толпой. Он читал маршрут цели в отражениях витрин, в стёклах припаркованных машин, в окнах проезжающих трамваев.

Никогда не смотрел прямо.

Бауманн был идеальной жертвой. Он вёл себя в точности как человек, укравший смертельно опасный секрет. Постоянно озирался. Вздрагивал от резких звуков. Его рука то и дело ныряла во внутренний карман пальто, проверяя что-то.