Чтение онлайн

— Меррик. — Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Меррик, послушай меня.

Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с его холодными глазами в лунном свете.

На его челюсти шевелится мускул.

— Повернись и иди.

— Меррик...

— Иди! — Он снова пихает меня, и я отступаю на несколько шагов назад.

Мои ноги опускаются во влажный прибой, вызывая прилив панических слез.

Все, чего я хотел, это не умирать вот так. Это единственное, о чем я просил. Я не боролся с ними ни за один аспект своей судьбы. Я бы выбрал любой другой метод. Что угодно, только не...

Он хватает меня за руку и тащит к лодке.

Я задыхаюсь от соленого влажного воздуха, когда он тянет меня вперед. Волны разбиваются о мои ноги, окутывая меня предчувствием смерти. Меня хоронят заживо, когда он заталкивает меня в лодку.

— Меррик, пожалуйста. Пожалуйста!

Сейчас я рыдаю. Я не рыдал с тех пор, как в семнадцать лет чуть не утонул в холодном озере от рук своих жестоких родителей. Но он не понимает. Он не может. Никто не может.

Я перестаю умолять, но не могу сдержать слез ужаса, когда он отвязывает лодку и заводит двигатель.

Меня трясет так сильно, что я не могу сидеть прямо и остаюсь сгорбленным на сиденье. Каждая унция оставшихся у меня сил уходит на то, чтобы вдохнуть кислород в свои бесполезные легкие. Мое сердце колотится о ребра. В голове крутятся обрывки воспоминаний, которых я никогда не хотел.

А Меррик все равно едет дальше.

Он ничего не говорит, пока мы приближаемся к яхте. Должно быть, он намеревается использовать ее, чтобы увести меня подальше, где сможет бросить меня в моей водной могиле. Воспоминания о том судьбоносном дне восьмилетней давности терзают меня с каждым вздохом. Однако на этот раз все будет по-другому. На этот раз я знаю, каково это — испытать на себе такую судьбу, и уже начал страдать от нее.

Также, как и в тот день, отдаленную тишину нарушает неожиданная фигура.

Я прищуриваюсь на тень, движущуюся по палубе, уверенный, что мой разум играет со мной злую шутку. Меррик никого бы с собой не взял. Слишком грязно. Слишком ненужный для такого опытного убийцы, как он.

Когда мы добираемся до яхты, он закрепляет лодку поменьше и хватает меня за руку.

— Поднимайся, — говорит он, подталкивая меня к лестнице.

Я больше не утруждаю себя мольбами. Мои слова исчерпаны. Мои слезы тоже.

Мне ничего не остается, как следовать приказу и забраться на палубу яхты. Меррик взбирается ко мне сзади и подталкивает вперед.

Я изо всех сил пытаюсь контролировать свое дыхание.

Каждый вдох и выдох — это размеренное действие.

Каждый прерывистый удар моего сердца — мимолетный ориентир на пути к своему последнему.

Меррик ведет меня вниз по крутой лестнице на нижнюю палубу, вероятно, там он планирует запереть меня до тех пор, пока лодка не достигнет места моего последнего упокоения.

Без света луны и навигационных огней судна становится еще темнее, когда мы спускаемся по лестнице.

Меррик подталкивает меня вперед, и я делаю несколько неуверенных шагов по коридору к закрытой двери каюты. Как только мы подходим к ней, дверь распахивается.

Я вздрагиваю от неожиданности, но у меня нет возможности спросить, потому что Меррик заталкивает меня внутрь и закрывает за нами дверь.

Загорается свет, на секунду ослепляя меня. Как только мои глаза привыкают, я вижу, что мы в роскошной каюте. На кровати сидит фигура, которая, должно быть, наблюдала за нами с палубы.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но ничего не выходит. Мое бешено колотящееся сердце и кружащаяся голова понятия не имеют, что делать с этой ситуацией.

Губы Джулии растягиваются в мягкой улыбке, когда она соскальзывает с кровати и подходит ко мне.

— Джона, — шепчет она, обнимая меня.

Она прячет голову у меня на шее, и я ненавижу то, что не могу обнять ее.

— Я... я не понимаю. — Я оглядываюсь на Меррика.

Суровое выражение его лица сменилось суровой сосредоточенностью.

Джулия отступает.

— Ты можешь их снять? — спрашивает она Меррика.

Меррик кивает и указывает на мои руки. Я протягиваю их и жду, пока он снимет наручники.

— Что происходит? Это последнее прощание или что-то в этом роде? — Я возвращаю свое внимание к Джулии.

Она берет меня за руки и тянет к кровати.

— Мы уходим, Джона.

— Что?

— Меррик связался со мной. Он рассказал мне все, включая тот факт, что мама Эйч действовала за моей спиной и передала бразды правления Адриану. Она потеряла веру в мое лидерство и не верила, что я поступлю правильно после того, что случилось с тобой.

Они обмениваются долгим взглядом.

— У меня было предчувствие, — продолжает Меррик от ее имени. Его взгляд останавливается на мне. — Адриан и Тайлер, возможно, некомпетентные идиоты, но кое-что из того, что они сказали во время обмена репликами, должно было быть правдой. К тому же, ты ни за что не влюбился бы в Джулию, если бы ее чувства к тебе тоже не были искренними. Я подумал, что, возможно, есть способ что-то спасти от этой пародии, поэтому я связался с Адрианом и мамой Эйч. Предложил им на пять процентов больше в обмен на Джулию. Я сказал им, что она будет хорошим оружием и разменной монетой против тебя.

— Они согласились, — выплевывает Джулия. — Продали меня, как ничто.

Гнев пронзает меня.

— Прости. Это... — Я качаю головой и перевожу растерянный взгляд обратно на Меррика. — Но мы не можем уйти. Когда МакАртур узнает, что ты не выполнил его приказ...

— Он не узнает. — Меррик тяжело вздыхает. — Я все знаю, Джона. О твоих отношениях с картелем. Почему тебя отправили к МакАртурам три года назад. Я всегда знал. — Он замолкает, и мое сердцебиение учащается, когда кусочки встают на свои места.

— Ты тоже из «Ред лиф» — шепчу я. — Ты работаешь на моих родителей!

Меррик кивает.

— Они послали меня сюда много лет назад. Когда они впервые узнали, что МакАртур нацелился на отношения, им нужно было знать, с чем они имеют дело. Будет ли это партнерство или поглощение. Когда они нашли тебя и силой вернули к нормальной жизни, мне было поручено организовать твой путь и роль в организации МакАртура.

Все еще не веря своим ушам, я долго смотрю на него. У меня так много вопросов, но ни один из них не кажется достаточно важным, чтобы прервать катастрофическую правду, которая уже отдается эхом вокруг нас.