Чтение онлайн

Но она почему-то отказывается умирать. Мы частенько шутили, что, наверное, можно на ней упасть с горы, а она все равно останется на ходу.

Выяснилось, что у маленького ржавого корыта и меня теперь есть нечто общее. Правда машина, не проявляет дружеских чувств, заставив меня четыре раза дернуть ремень, прежде чем он вытянулся на нужную длину и я смог пристегнуться.

Плечо пронзает острая боль, и я снова чувствую, что швы у меня на голове вот-вот лопнут.

Надежно зафиксированный в уютной маленькой смертельной ловушке, я пытаюсь расслабиться. Сегодня действительно хороший день, отмечаю я, глядя на улицу через грязное стекло. Должен признать, что в Кристалл Фолз очень красиво осенью.

А когда из-за холодов большинство туристов и путешествующих в трейлерах уезжают, на Мейн-стрит, наконец-то, появляются парковочные места, а в столовой всегда можно найти свободный столик, когда бы ни зашел. К ноябрю город принадлежит только своим жителям, и так бывает до мая, пока не потеплеет.

Ну, может своим жителям не совсем правильно сказано.

Забавно, что прожив в Кристал Фоллз четыре года, можно по-прежнему оставаться чужаком.

Даже Брайс, который переехал в город, когда ему было пять лет, не считается «КЖ» — коренным жителем. В тоже время в городе есть семьи, в честь которых названы некоторые улицы: Мейфилды, Дэниелзы, Уилтоны и Гайсиз.

Все эти фамилии имеют влияние в Кристал Фоллз.

Ну и, конечно же, Холдены, один из которых проносится мимо в своем роскошном внедорожнике, как раз когда мы выезжаем с парковки. Они занимаются своим коньячным бизнесом уже сто тридцать лет. Ходят слухи, что они занимались этим тайно даже во времена сухого закона, благодаря чему удесятерили свое состояние. А теперь они практически владельцы города.

Что, видимо, объясняет, почему миссис Холден — я заметил ее белокурые локоны за рулем — без зазрения совести мчится на скорости девяносто пять километров в зоне, где максимальная разрешенная скорость — всего пятьдесят. Теперь дорога свободна и мама выезжает. Я смотрю в окно пока мы едем по Мейн-стрит.

— Эй!— внезапно восклицаю я. — А что случилось с «Электроника Вероника»?

— Что прости? — спрашивает мама.

— «Электроника Вероника», — повторяю я. Мы с Брайсом частенько подолгу торчали в этом магазине, поскольку это единственное место, где продают видео-игры. Вытянув шею, я вижу знакомую витрину, но вывеска, написанная буквами в стиле семидесятых, исчезла. В витрине темно.

— Электро… что? — переспрашивает она.

Но я не отвечаю. Потому что замечаю, что другие магазины тоже исчезли, как, например, то кафе, куда ходят старшеклассники. На его месте теперь ремонтная мастерская, в витрине которой обустроили «кладбище» пылесосов.

Много чего исчезло, я в этом не сомневаюсь, или закрылись или были выдавлены конкурентом.

— Что, черт возьми, случилось с Мейн-стрит? — выкрикиваю я. Краем глаза замечаю, как мама бросает испуганный взгляд в мою сторону. Но я не в силах сдержаться.

— Да это же просто нелепо, — кричу я. — Куда подевался «Бургер Дилайт»?

— Ты хорошо себя чувствуешь, Кэл? — настойчиво интересуется мама.

— Да, а что?

— Тебе давали какое-нибудь лекарство перед тем, как мы уехали?

— Нет.

— Просто ты странно себя ведешь.

— Я в порядке, клянусь, — но я лгу. Посмотрев по сторонам, могу точно сказать, что я далеко не в порядке. Совсем. Я опускаю голову и тру виски, а мама едет дальше. Когда я поднимаю голову, мы уже свернули с Мейн-стрит на дорогу, которая ведет к выезду из города.

Когда мы проезжаем мимо церкви, меня снова ждет потрясение: обычно ярко белая обшивка выглядит грязноватой и нуждается в покраске, а обычно идеально выкошенная лужайка заросла травой и сорняками.

— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — снова интересуется мама. — Я могу отвезти тебя обратно. В больнице тебя еще разок обследуют...

— Нет! — кричу я. — Нет!

Своими криками только еще сильнее пугаю маму. Она оглядывается через плечо, словно собирается развернуть машину.

— Ну, серьезно, я в порядке, — уговариваю я ее. — Прости, что кричал. Давай просто поедем домой.

— Ладно, — соглашается она. — Наклони сиденье и постарайся расслабиться, Кэл. Мы будем дома через пару минут.

Я откидываюсь назад, насколько это позволяет сопротивляющееся старое сиденье. Почувствовав тошноту, я приоткрываю окно и впереди вижу мост. Вскоре я уже слышу громкий гул водопада.

А еще пару секунд спустя, мы начинаем головокружительное путешествие по мосту, и справа от нас виднеется водопад.

— Не смотри туда, Кэл, — умоляет меня мама. — Ты только травмируешь этим себя.

Но мама понятия не имеет — ни малейшего — что моя травма вызвана не мрачными мыслями или жуткими воспоминаниями, но ставшим более мрачным городом, беспокоящими меня вопросом, которые заслоняет все прочие мысли:

Что, черт его возьми, происходит?

Я поворачиваюсь и смотрю в окно с о своей стороны на бурную речку, извивающуюся слева от нас. У меня просто были галлюцинации, пытаюсь я убедить себя. Я стукнулся головой и все в мозгу перепуталось. Мой мозг так подшучивает надо мной. Все это не по правде.

Но эта мысль меня нисколько не утешает.

Когда мы доезжаем до другого конца моста, я вижу знак, указывающий путь к стоянке кемпинга и огромный рекламный щит, на котором написано:

СПИРТО-ВОДОЧНЫЙ ЗАВОД ХОЛДЕНОВ, 8 МИЛЬ. ВСЕГДА РАДЫ ПОСЕТИТЕЛЯМ!

Я зажмуриваюсь и не открываю глаза до тех пор, пока не слышу знакомый хруст гравия нашей подъездной дорожки. Только тогда я решаю, что могу без опаски открыть глаза.

К несчастью, я ошибался.

Я шокирован до такой степени, что даже не в силах кричать.

Все выглядит совершенно иначе.

Да, номер дома остался прежним — 4275. Но дом больше не зеленого цвета — он ярко-голубой. Весь участок земли очищен от деревьев, кроме магнолии, растущей перед домом. На месте деревьев только трава — гладкий участок с ровно скошенной травой.

— Как ты, сынок? — спрашивает мама. — Тебе получше?

— Ага, — выдавливаю я, хотя для этого ответа мне требуется вся моя сила воли. — Гораздо лучше.

— Ладно, тогда ты пока иди в дом, а я вытащу вещи из багажника.

Вот только мне совсем не хочется заходить в дом одному. Я слишком нервничаю.

— Вещи? — спрашиваю я. — Какие вещи? — помимо одежды, которая на мне, не помню, чтобы в больнице у меня были какие-то другие вещи.

— Просто кое-какие продукты, Кэл. Не волнуйся, я справлюсь сама. Вот, держи мои ключи. Иди и навести брата.