Чтение онлайн

Во время Отечественной войны перед угрозой иностранного порабощения объединились все слои русского общества. По словам В. Белинского, 1812 год пробудил спящие силы России и «открыл в ней новые, дотоле неизвестные источники сил… пробудил народное сознание и народную гордость». Однако народ, вынеся все тяготы войны и проявив величайшее мужество и героизм в борьбе против иноземных захватчиков, по-прежнему оставался в крепостнической неволе. Мысль о необходимости освободить крестьян от рабства все чаще и чаще возникала в прогрессивно настроенных кругах дворянской интеллигенции, результатом этого явилось возникновение тайных революционных обществ декабристов. Вслед за Союзом спасения и Союзом благоденствия началась деятельность Южного и Северного обществ, завершившаяся вооруженным выступлением на Сенатской площади и восстанием Черниговского полка.

В своей практической революционной деятельности декабристы очень серьезное внимание уделяли литературе, видя в ней важное средство «гражданского воспитания». Главной задачей искусства они считали служение передовым идеям века, борьбу против самодержавно-крепостнических порядков, утверждение национальной самобытности русской литературы. Они выступали против бездумного подражания чужому в ущерб своему, отечественному. Подлинное выражение национального самосознания народа, его стремление к свободной и счастливой жизни декабристы видели в устном народном творчестве и поэтому широко использовали в своих произведениях фольклорные мотивы и образы. В своей творческой практике они часто обращались к историческим событиям. В прошлом поэты-декабристы искали примеры борьбы за национальную независимость и свободу, воспевали героические характеры тираноборцев и народных вождей. Они стремились утвердить за писателем роль рупора общественного мнения, провозвестника правды, обличителя зла, насилия и невежества. Центральным образом декабристской поэзии становится образ поэта-гражданина, который представал перед читателем как политический деятель, трибун, враг деспотизма, «певец народных благ».

Признание за литературой высокой гражданской миссии побуждало декабристов обращаться к жанрам «высокой» поэзии. Чаще всего они использовали жанры политической оды, обличительной сатиры, перекладывали в стихотворную форму библейские псалмы. Одновременно поэты-декабристы вырабатывали и свой стиль, отличительными чертами которого являлось высокое «витийство», гражданская патетика, напряженно-торжественные интонации, смысловая насыщенность поэтического языка. Они стремились говорить языком ораторов-трибунов, языком прокламаций и проповедей и поэтому широко использовали ораторские формы речи, с обилием слов-символов, вызывавших в сознании читателей определенные ассоциации. Стихи декабристов переполнены политической лексикой, и неотъемлемой их частью становятся такие понятия, как отчизна, гражданин, честь и т. п. В поэтическом стиле поэтов-декабристов достаточно ясно проступают черты классицизма. Но это не было простым заимствованием. Они переосмысливали классицистическую поэтику в революционно-политическом духе и создавали новый стиль, стиль гражданского романтизма, отличительной особенностью которого была романтическая патетика, своеобразная поэтическая терминология и фразеология.

В условиях общественного подъема и формирования идеологии дворянской революционности, под благотворным воздействием творчества Г. Державина, В. Жуковского и К. Батюшкова, мужал и креп гений Пушкина. Он завершил творческие искания своих предшественников, без чего невозможно было дальнейшее развитие словесности, создал непревзойденные образцы романтической и реалистической поэзии, обогатив ее новым содержанием, новыми темами и жанрами, эмоционально-поэтическим пафосом и психологизмом. «Что же было предметом его поэзии?» – спрашивал Н. Гоголь и отвечал: «Все стало ее предметом, и ничего в особенности. Немеет мысль перед бесчисленностью его предметов… На все, что ни есть во внутреннем человеке, начиная от его высокой и великой черты до малейшего вздоха его слабости и ничтожной приметы, его смутившей, он откликнулся так же, как откликнулся на все, что ни есть в природе видимой и внешней. Все становится у него отдельною картиною: все предмет его…»

К этому можно только добавить, что Пушкин явился создателем новой целостной поэтической системы. В его поэзии личность впервые обратилась к осмыслению своей национальной сущности и своего места в народной жизни, попыталась вскрыть истоки своего самосознания, своих чувств и переживаний. Отсюда удивительная свобода, полнота и цельность чувств, диалектическая глубина познания мира.

Пушкин ратовал за «точность языка», в его произведениях исчезла расплывчатость и неопределенность слова. Он упорядочил разные стили, придал им единство, нашел соответствие слову в предмете, который оно называет, и одновременно эмоциональную реакцию на него. Слово у Пушкина стало адекватным объективному миру, в котором причудливо соединились проза и поэзия, «высокое» и «низкое». В его поэзии стилевые приметы постепенно утратили свою иерархию: поэтическое тесно переплеталось с прозаическим, «низкое» могло стать «высоким» и наоборот.

Новая поэтическая культура создавалась Пушкиным не в одиночку. Он творил в кругу талантливых и самобытных поэтов, среди которых были: проницательный и иронически-язвительный П. Вяземский, писавший сатирические стихи, эпиграммы и стихотворные фельетоны; близкий друг и соратник Пушкина А. Дельвиг, автор оригинальных идиллий на античные темы и песен, написанных в народном духе; поэт-мыслитель Е. Баратынский, создатель поразительных по психологической глубине элегий; преждевременно ушедший из жизни гениальный юноша Д. Веневитинов, душа кружка московских «любомудров» (название – калька с греческого слова «философ»); певец вольности и дружбы, виртуозно владевший стихом Н. Языков; предельно искренний И. Козлов; поэты-декабристы А. Бестужев и К. Рылеев и др. И каждый из них внес свой – больший или меньший – вклад в сокровищницу русской поэзии. Вместе с Пушкиным они принимали живейшее участие в создании русского литературного языка, обогащали поэзию новыми художественными средствами, разрабатывали и утверждали новые роды и виды литературы, новые темы – социальные, исторические, личные, усовершенствовали русское стихосложение. Каждый из них создавал своего лирического героя со своим взглядом на мир, раздумьями о жизни, мыслями и переживаниями. У В. Жуковского – это мечтательно-печальный юноша, у молодого К. Батюшкова – жизнерадостно настроенный эпикуреец, у Д. Давыдова – лихой, бесхитростный и прямодушный воин, у Ф. Глинки – пророк, обличающий пороки, у К. Рылеева – поэт-гражданин, у Н. Языкова – «мыслящий» студент, отстаивающий свои «высокие» права, и т. д.

Как и Пушкин, его собратья по перу в своей творческой практике обращались к разным жанрам. Они писали баллады, дружеские послания, сонеты, стансы, песни. Особое предпочтение отдавалось элегии, которая давала возможность наиболее полно выразить внутренний мир поэта, его размышления о жизни, и одновременно она позволяла включить в поэтический мир широкий круг исторических, философских и общественно-политических вопросов. Некоторые поэты пушкинского времени в разработке отдельных жанров достигали порой даже больших успехов, чем сам Пушкин, который, например, признавал первенствующую роль А. Дельвига в создании русского сонета:

Очень высоко ценил Пушкин и элегии, написанные Е. Баратынским.

Поэты пушкинского времени чутко откликались на насущные нужды народа и его жизненные интересы и в своих произведениях стремились передать дух и обаяние народной поэзии и тем самым способствовали развитию национального самосознания и патриотизма. Значительное место в их творческом наследии занимают народные песни, а такие из них, как «Смерть Ермака» К. Рылеева, «Голова ль, моя головушка…», «Пела, пела пташечка…», «Соловей» А. Дельвига, «Еще тройка» П. Вяземского, «Песнь узника» Ф. Глинки, «Вечерний звон» И. Козлова и др., на долгие годы сохранились в памяти народа.

В творчестве поэтов пушкинской поры отчетливо прослеживаются разные стилевые направления: субъективно-эмоциональное, психологическое, представленное В. Жуковским и И. Козловым и завершившееся философской лирикой Д. Веневитинова; неоклассицистическое, связанное с обращением к античности (Н. Гнедич, А. Дельвиг, П. Катенин); гражданское, ориентировавшееся на просветительские идеи XVIII века (В. Раевский, К. Рылеев, А. Одоевский), и др.

В подавляющем большинстве современники Пушкина были романтиками, но некоторые из них (Д. Давыдов, П. Вяземский, Е. Баратынский) уже обращались к трезвому, реалистическому отображению действительности, хотя реалистические тенденции у каждого из них проявлялись по-разному.

Все эти стилистические направления гармонично соединялись, скрещивались в поэзии Пушкина, хотя и в произведениях поэтов пушкинской поры грань между интимной лирикой и гражданской поэзией была весьма условной. Очень часто в стихах, пронизанных гражданским пафосом, находили свое отражение глубоко личные переживания, и наоборот – в интимной лирике звучали отголоски гражданских и патриотических настроений. В связи с этим в поэзии происходили сложные процессы: менялась внутренняя структура отдельных жанров, разрушались привычные жанровые границы. Очень точно определил новаторскую сущность и своеобразие поэзии пушкинской поры известный ученый-лингвист Г. Винокур, писавший, что деятельность Пушкина и его современников привела к тому, что «оказалась разрушенной принудительная связь жанров и языка, возникшая в XVIII веке, так как сам по себе жанр перестал быть определенным началом для языка, и эта роль перешла непосредственно к содержанию, теме, вообще – поэтическому стилю произведения».

Настало время, когда достоинство произведения перестали оценивать с точки зрения того, в какой степени в нем выдержаны определенные нормы и правила. Главное внимание теперь стали обращать на его художественные достоинства, на отражение в нем самобытной творческой индивидуальности автора. Против попыток некоторых критиков по-прежнему рассматривать поэзию в рамках того или иного направления выступил В. Катенин. В своих «Размышлениях и разборах» он писал: «С некоторого времени в обычай вошло делить поэзию на классическую и романтическую: разделение совершенно вздорное, ни на каком ясном различии не основанное. Спорят, не понимая ни себя, ни друг друга: со стороны приметно только, что на языке некоторых классик – педант без дарования, на языке других романтик – шалун без смысла и познаний… Для знатока прекрасное во всех видах и всегда прекрасно…»