Чтение онлайн

Юбер беглым взглядом окинул всю местность, быстро подмечая про себя, сколько человек во дворах, а сколько приблизительно на плантации. Их светлые пальмовые шляпы видно было издалека. На крик молоденькой вьетнамки многие из них подняли головы и уставились на пришельцев. Кто-то так и застыл, кто-то побежал к дому. И никто не молчал — все это под общий галдеж, похожий на птичий клекот. Трава, высокая, местами почти по пояс, шевелилась от сладковато-пряного ветра, продувавшего долину, так сильно не соответствуя тому, какая паника накрывает поселение, все нарастая. Времени несколько секунд, а вот она — буря. Буря страха, в котором самый сильный — ожидание.

Подполковник знал, что его люди за спиной, ожидают приказа. Он на мгновение сощурился, вынул из кармана армейских штанов портсигар. Пальцы замерли. Зато он сам поднял руку, отдавая молчаливый приказ остановиться. Потом, не отрывая глаз от изумрудной долины, раскинувшейся так благодатно, будто созданной, чтобы стать обителью для человека, он спокойно произнес:

— Начинайте!

И после этого достал сигарету. Зажигалка была в другом кармане. Он закурил и медленно, немного припадая на больную ногу, все еще болевшую после его утреннего рывка из джипа, поплелся ближе к дому, у которого стоял. Оттуда и наблюдал за происходящим.

Солдаты сгоняли людей на большую открытую площадку в стороне от поселения, выводя их из лачуг и буквально прочесывая плантацию, чтобы никто не укрылся. Работали слаженно и быстро. Даже задорно, веселясь. Юбер снова вспоминал, как Мальзьё говорил о «заскучавших». Ярости и жестокости надо давать выход. Контролировать, не позволять разгуляться стихии. Но давать выход.

Как сейчас.

Народу все прибывало. Деревушка была небольшой. Следы пребывания французов — зримыми. Несколько хижин, большинство из которых здесь совсем никчемные, под соломенными крышами и из легкого дерева, воспламеняющегося мгновенно, как спички сгорели в пепел — это он продолжал выхватывать взглядом. И понимал, что сгоревшие — после того дня, когда пропала Аньес. То, что тот отряд не довершил. Их конец отсрочился до начала осени, но все же пришел.

Выкурив сигарету, Юбер постоял на месте еще некоторое время, а потом подошел к ребятам с автоматами наперевес, образовавшим кольцо вокруг крестьян, толкущихся на месте и верещавших. Шум стоял неимоверный, пришлось перекрикивать.

— Нужно тщательно проверить дома. Ищите оружие и средства связи. Возможно, у кого-то есть рация. Наизнанку можете все переворачивать. На это — добро. — Обернулся к Себастьяну. Как это часто с ним случалось, когда нужно — вспомнил фамилию: — Озьер, вы мне нужны!

Метис, стоявший среди солдат, не пропускавших людей, двинулся к Юберу.

— Мне нужно допросить их. Будете переводить.

– Слушаюсь, господин подполковник!

Лионец перевел дыхание и глянул на толпу. Жалкое зрелище. Все одинаковые. Матери, прижимающие детей к своим телам, хмурые мужчины. Галдящие старухи. Все на одно лицо, он их не различал. А сам — испытывал смертельную усталость. Целый день сюда добирались, и теперь хотелось есть, растереть больную ногу настойкой мадам Турнье и завалиться спать — было слишком жарко, чтобы переносить это бодрствуя.

— Заставьте их замолчать, — мрачно сказал он, вновь оглядывая не желавшую угомониться толпу.

И вслед за его словами Озьер выпустил в воздух автоматную очередь. Леденящий кровь ужас затопил изумрудную долину меж гор, пока Юбер наблюдал за обезображенными страхом узкоглазыми лицами. Стало тихо. И вновь слышны свист ветра и шевеление травы и чайных листьев.

— Нам нужен Ван Тай! — прогромыхал подполковник, разрушая эту наступившую тишину и мешая главенству ветра. — Мы пришли найти Ван Тая и его банду! Он похищал и убивал наших сограждан, преступил все наши законы и должен понести наказание! Те из вас, кто поддерживают его, — тоже преступники. Мы сожжем ваши дома, а вы — отправитесь в тюрьмы! И радуйтесь тому, что вас будут судить, а не расстреляют на месте! Пощады не ждите! Мы пощадим лишь тех, кто нам поможет! Среди вас наверняка есть люди, которые знают, как разыскать Ван Тая? Так? Времени у вас — час. Покуда мы досматриваем ваши дома, вы можете думать! Когда будет осмотрен последний — я подойду к каждому и каждого спрошу! Пощады не будет, слышите? Лучше говорите правду! Мы ждем от вас правды ради вашего же блага!

Юбер замолчал. Он говорил отрывками, и между выкриками в толпу ему вторил переводивший Озьер. Сейчас оставалось несколько секунд, пока он договорит последнюю фразу. И онемевшие люди, вряд ли что видящие и слышащие прямо сейчас, на мгновение застынут живыми изваяниями, а потом взорвутся стенаниями. Потому что среди них и правда едва ли кто хоть что-нибудь знает.

Он не стал досматривать до конца. Развернулся и направился прочь, на ходу бросив: «Капрал Кольвен, идите за мной!»

Кольвен поспешил следом. Юбер достал следующую сигарету. И теперь устало крутил в руках зажигалку.

— Будете? — предложил он капралу, подоспевшему к нему, и кивнул на портсигар. — Хорошие. Здесь таких не достать.

— Нет, благодарю, — сдержанно ответил тот.

— Где вы ночевали тогда? Помните?

— Конечно. Такое не забыть. В доме старейшины, — Кольвен кивнул в сторону, и Юбер уткнулся взглядом в большую хижину — единственную с черепичной крышей среди прочих, убогих крыш. У нее было высокое крыльцо и, как многие дома здесь, она стояла на бревенчатых подпорах прямо над водой среди высоких растений. Когда начинается сезон дождей и река, текущая в долине и питающаяся от снегов и горных источников, разливается, только эти подпоры и спасают жителей от потопления.

— Почему ее не сожгли? — хрипло спросил Юбер. — Твою мать… почему вы ни черта тогда не сделали, Кольвен? Почему все эти люди живут так, будто бы ничего не случилось? Почему никто ничего не расследовал!

— Мы успели уничтожить несколько домов, господин подполковник. Потом вьетнамцы напали второй раз, мы их отпугнули, но оставаться еще дольше не рискнули. В доме никого уже точно не было. Когда мы с Аньес… с де Брольи… выходили, там только трупы оставались. Гора трупов.

— Черт… — что еще можно было на это сказать? Предъявлять обвинения в халатности мальчишке, который даже солдат не настоящий? Фотографу? Смешно! Юбер скрежетнул зубами и направился к указанному дому. Кольвен увязался за ним. Вокруг сновали его люди, вытряхивая из хижин вещи крестьян, выворачивая наружу все, вплоть до еды.

Анри поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Та со скрипом подчинилась. Он шагнул внутрь. Внутри было мертво.

— Покажите мне комнату, в которой вы тогда ночевали. Я хочу посмотреть.

Кольвен, стоявший за его спиной, кивнул, но сообразив, что подполковник не видит, прочистив горло, проговорил:

— Да, идемте.

И направился по коридору, рассказывая, где и как лежали трупы. Впрочем, мог и не уточнять. Темные пятна на дощатом полу и циновках свидетельствовали об этом лучше любых слов. Юбер же молчал. Слушал и молчал, продолжая гонять из одного угла рта в другой сигарету и пожевывая ее кончик.

Затяжка. И дырявые легкие наполняются дымом. Таким же благословенным, как это место. В его силах сделать его проклятым, пусть то будет последнее, что он сотворил на земле.

По меркам местного населения этот дом был богатым. Как ни странно, его не растащили — похоже, все оставалось ровно так, как было, когда здесь жила семья. Мебель настоящая, не самодельная. Шкаф с посудой. И даже часы на стене. Все осталось. Когда они дошли до комнаты, в которой ночевали фотографы, Юбер некоторое время молчал, разглядывая помещение.