Чтение онлайн

– Что, дело уже раскрыто?

– В процессе, – отвечаю я. – Мне не терпится поговорить с Робертсом. У вас есть его номер телефона?

На лице шефа мелькает раздражение.

– Он в системе.

– Этот номер отключен.

Мур смотрит тяжелым от недоверия взглядом.

– Странно… До пятницы он еще в городе. Вы, наверное, неправильно набрали номер.

Не мешало бы прямо сейчас подвести его к Лэнгу, который как раз пытается вызвонить коллегу с таким же нулевым результатом, но я решаю воздержаться и вместо этого наблюдаю, как Мур набирает номер на своей трубке. Вызов предсказуемо длится не дольше нескольких секунд.

– Хм… Вы правы. Телефон выключен. Пожалуй, я перезвоню капитану Ньютону, начальнику Хьюстонского участка; точнее, он станет им в ближайшее время. У Ньютона на него свои выходы. Я дам знать, когда у меня состоится с ним разговор.

Иными словами, пошла вон. Однако я этому направлению не следую. Во всяком случае, пока.

– Капитан…

– Перестаньте. К скандалу с вашим отцом это не имеет никакого отношения.

Скандал.

Это слово зловеще витает в воздухе и в моем сознании. Настолько, что хочется спросить, а справедливо ли оно липнет к тому, что попавший на пленку голос моего отца хвалит полицейского за «хорошую работу» после того, как тот убил подозреваемого. Но я этого не делаю. А прикусываю язык, причем сильно. Кажется, что еще чуть-чуть, и брызнет кровь.

Капитан мне, возможно, и не друг, но думается, что неприязнью к моему отцу он кипел не без оснований. Мур суров и тяжел, но он хороший человек и отменный коп. Мой отец стоял за тем, чтобы я поступила в полицию, но он не был ни тем, ни другим; впрочем, это осложненная часть моей натуры, в которую большинство людей, включая порой и меня, врубается не до конца.

Чувствуя в себе жжение двойного укола, который после смерти отца заставил меня разглядеть назначенный департаментом консультант (с моей помощью он обозначил их как «горе» и «гнев»), я возвращаюсь в общий офис и подхожу к своему столу.

– А ведь ты права, – встречает меня Лэнг. – Телефон отключен. – Он понижает голос: – Это не…

– Нет, – отрезаю я, прежде чем он успевает спросить об отношениях Робертса с моим отцом, потому что именно к этому все и идет. Уж я знаю Лэнга. А он меня. Пять лет работы за одним столом и под сотню совместных расследований – это все о том. И тем не менее я даже по-настоящему не знала отца, с которым выросла. А может, наоборот, и в этом моя истинная проблема. Сейчас я это ставлю на паузу и двигаюсь дальше: – Капитан сейчас добывает новый номер.

– Ну ладно. – В голосе Лэнга нет ни уверенности, ни удовлетворения. – Так что за дело нам передают?

Вы слышали? «Нам передают».

Можно было бы его, конечно, осадить, но я этого делать не стану. В данном случае. Когда он уже ищет связь между этим делом и отъездом Робертса. Я, признаться, тоже. Придвигаю к Лэнгу папку и сажусь рядом, наблюдая, как он просматривает содержимое. Интересно, какая будет реакция.

– Та связь не прослеживается, – подает он голос, все еще глядя в папку. – Зато похоже на одну старую историю. Помнишь, та мать с детишками, которым дали яд? Похоже на отравление цианидом.

– Да. Я тоже об этом подумала.

Лэнг раздумчиво постукивает по папке.

– Ты заметила, что этого парня вырвало, но стих, найденный у него во рту, остался чистым?

– Да, именно. Видимо, убийца промыл ему рот. А ну-ка… – Я хватаюсь за сотовый. – Сейчас позвоню выясню, находится ли еще тело у медэксперта.

Короткий звонок, и ответ готов.

– Подтверждают, тело пока на месте, – говорю я и одновременно бросаю взгляд на дисплей мобильника, убедиться, что уже половина второго: то есть обеденный перерыв в офисе медэкспертизы благополучно закончен. – Двину в том направлении. Ты со мной?

– Если сначала через дом Робертса, то да. – Он взмахивает листком бумаги. – А вот и адресок.

С Лэнгом мы расходимся во многом – в фильмах, в политике, – но когда доходит до расследований, какие-то полюса в нас меняются, и мы магнитимся друг к другу так, как надо. Сосредотачиваемся на одном и том же, что-то обходим, что-то отбрасываем, и все это к месту. Вот и сейчас один из таких моментов. С Робертсом нечто не строится. А когда вся твоя жизнь во многом вращается вокруг смерти, ты никогда не игнорируешь это самое нестроение. Иначе тоже можешь оказаться мертвым.

Перед тем как ехать, мы с Лэнгом решаем заручиться поддержкой компьютерной криминалистики. Лично я считаю, что путь к мужскому сердцу лежит хоть и не совсем через желудок, но все же нуждается в подпитке – особенно внутри команды, где все обычно перегружены и не избалованы похвалой. А потому сейчас, когда мы приближаемся к закутку Чака Уотерса – самозабвенного затворника, души не чающего в шоколаде, – я держу свою сумку наготове и вынимаю из нее не какой-нибудь «Баунти», а плитку настоящей «Годивы».

Лэнг одобрительно подмигивает и слегка отстраняется, давая мне место для маневра. В ближайшей свободной кабинке я замечаю стул и вкатываю его в закуток Чака, усаживаясь рядом с ним за столом, куда первым делом выкладываю плитку. При виде подношения Чак с лукавинкой ухмыляется и смотрит на меня, пальцами все так же работая на клавиатуре. Мышечная память – великая вещь. Мой палец. Мой пистолет. Его пальцы. Его волшебная клавиатура с ответами, которые мне нужны сейчас, да и вообще всегда.

– Дарить подарки я тебя не обязываю.

– Не обязываешь. Но почти каждое раскрытое убийство для меня связано с твоими долгими часами. Которые я ценю. И кстати, мне действительно кое-что от тебя нужно. Вот прямо сейчас.

Он издает грубоватый смешок, утробный и несколько крупноватый для мужчины ростом вровень со мной (я метр шестьдесят пять), а уж весом несравненно больше.

– А много всего нужно? – Локтем подпихивает ко мне желтый линованный блокнот. – Давай списком.

Я к блокноту не тянусь.

– Все, что ты можешь дать по свежему делу Саммера. Я сейчас еду в медэкспертизу, но хочу наперед скакнуть к выводу, что причиной смерти стал цианид.

– А еще знать, где убийца его раздобыл.

– Совершенно верно. Несколько лет назад у нас было одно дело, и там фигурировал даркнетовский контакт, который мы так и не выявили.

– Досье по делу Родерика Кенсингтона, – подсказывает Лэнг, опираясь на край кабинки с моей стороны, чтобы не всполошить Чака.

Тот машет ему рукой и что-то записывает.

– Понял… Так, зашел. Порядок. Подгоню также снимки его дома, имейлы и детализацию звонков, всякое такое.

– Да, а еще сделай подборку поэта Артура Гитермана, – добавляю я, – с акцентом на стихотворении «Судьба».