Чтение онлайн

Она пошевелилась в паутине, и это движение пустило вибрации по каждой нити. Мой разум фиксировал каждую дрожь; я был настороже так, как не был уже дольше, чем мне хотелось бы помнить. Ее тело яростно дернулось, и я подумал, что, возможно, она наконец поддалась моему яду.

— Перестань… слишком горячо… ты делаешь мне больно…

Я замер, когда она заскулила: нет, это был не мой яд, а кошмар. Я посмотрел на рану на ее плече — даже после того, как я показал ей свой истинный облик, в снах ее преследовал ее прежний мучитель.

Равнодушие боролось с чем-то, чему я отказывался давать имя. Я так долго бродил в одиночестве, что концепция разделения моего существования с кем-то казалась такой же чуждой, как те римские дороги, что уродовали пейзаж. Надеяться на перемены, на что-то за пределами бесконечного цикла охоты, ожидания и кормежки — на что-то за пределами этого проклятия, державшего меня в застое — означало бы навлечь на себя разочарование, острое, как любой клинок.

Лучше просто наблюдать и посмотреть, кем она себя покажет.

И все же, когда я устроился в центре паутины, чтобы подождать, а мои многочисленные глаза устремились на ее спящую фигуру, я не мог полностью подавить мысль о том, что она может проснуться чем-то совершенно новым. Не просто добычей, предназначенной для поглощения, не очередной жертвой для поддержания моего бессмертного аппетита, а чем-то… большим.

Паутина дрогнула, когда она дернулась во сне, и мой шелк отреагировал на нее так, словно она уже была частью моих владений, уже трансформируясь в нечто, что могло бы — если бы я позволил себе подобные глупые догадки — стоять рядом со мной, а не съеживаться подо мной в страхе.

Я наблюдал за ее сном: когда она проснется, мы увидим, что за существо появится из этой куколки, сотканной из яда и унаследованной силы.

И возможно — хотя я и остерегался этой мысли — возможно, то долгое одиночество, которым было мое существование с тех пор, как на меня наложили проклятие, могло наконец прерваться.

Но я старался не надеяться, ведь в конце концов, надежда была роскошью, которую такие монстры, как я, редко могли себе позволить.

Глава 6

Флавия

Когда ко мне вернулось сознание, всё сосредоточилось на сильном покалывании в конечностях.

Это ощущение распространялось по рукам, поднимаясь вверх со странной смесью онемения и сверхчувствительности, заставившей меня задуматься, осталась ли у меня вообще плоть. Кончики пальцев казались распухшими, словно по их поверхности танцевала тысяча иголок.

Я попыталась согнуть их, но потерпела жалкую неудачу.

Мои глаза распахнулись, увидев мир, окутанный тенями. Я висела в его паутине. Шелк баюкал мое тело, поддерживая мой вес и в то же время сковывая меня так же надежно, как железные цепи.

Каждый вдох пускал дрожь по геометрии паутины, и я чувствовала, как вибрации эхом разносятся по роще. Нити давили на кожу, и когда я пыталась вырваться, они, казалось, натягивались в ответ на мои движения.

Паника подкатила к горлу, когда я стала более отчаянно проверять свои путы. Левая рука была зажата под неудобным углом, обмотанная шелком от запястья до плеча. Ноги были так же скованы, лодыжки связаны вместе. Когда я повернула туловище, пытаясь найти точку опоры, паутина мягко качнулась, растягиваясь, но не ослабляя своей хватки.

Покалывание в пальцах усилилось, распространяясь на пальцы ног, губы и чувствительную кожу шеи. Это было похоже на пробуждение от глубокого сна, но усиленное в десять раз — как если бы каждый нерв в моем теле дремал, а теперь пробуждался к болезненной, пульсирующей жизни.

— А, — раздался голос из темноты за пределами светящейся ауры паутины. — Значит, ты проснулась.

Я перестала вырываться и повернулась на звук. Из теней появился Ису. Он снова казался человеком, его дополнительные паучьи руки были скрыты под темной мантией. Лишь глаза выдавали его истинную сущность: все восемь следили за каждым моим движением.

— Опусти меня. — Мой голос прозвучал хрипло, содранный до крови тем ядом, который он вкачал в мои вены.

— Всему свое время. — Он медленно кружил вокруг паутины, изучая меня так, как, я уверена, изучал любую другую добычу в своих когтях. — Сначала мы должны прийти к определенному… пониманию.

Шелк прижимался к моей коже, словно десятки нежных пальцев, будучи ужасной насмешкой над объятиями любовника — не то чтобы я знала, каково это, — и я подавила в себе желание снова начать вырываться. Вместо этого я прямо встретила его взгляд, черпая силы из запасов неповиновения, подкрепленных тем фактом, что он все-таки не решил меня убить.

— Ты заявила, что станешь моей невестой, — продолжил он разговорным тоном. — Эта сделка влечет за собой обязательства. Обязанности.

Без лишних церемоний одна из его скрытых конечностей разрезала нити, удерживавшие меня в воздухе. Я неуклюжей кучей рухнула на лесную подстилку; шелковые нити цеплялись ко мне, шурша по коже, пока парили на прохладном ночном ветру. Прежде чем я успела полностью встать на ноги, его человеческая рука схватила меня за предплечье и рывком поставила на ноги.

— Пойдем, — сказал он, уже уходя вглубь рощи. — Недалеко отсюда есть источник, где ты выкупаешь меня, как и подобает невесте, ухаживающей за своим мужем.

Я уперлась ногами, сопротивляясь его рывку. Это было слабое усилие, которое он мог бы легко преодолеть. Но вместо этого он остановился и повернулся ко мне, сфокусировав на мне все свои темные глаза.

— Неужели мой яд заставил тебя забыть о нашей сделке, маленький человек? — Его вторая человеческая рука скользнула вверх по моей шее, пока большой и указательный пальцы не сжали мой подбородок. — Ты принадлежишь мне. Ты будешь подчиняться. — Его большой палец провел по моей нижней губе, слегка оттягивая ее. — Или ты больше не желаешь мести?

Я не вздрогнула. Я не собиралась вздрагивать.

— Желаю.

— Тогда подчиняйся. — Он резко отдернул большой палец, и его острый ноготь порезал мне губу. Я не поморщилась. Я лишь высунула язык, чтобы слизать выступившую горячую каплю крови с металлическим привкусом. Все восемь его глаз следили за этим движением с интенсивностью, которую я могла почти физически ощутить. Я кивнула.

Он отвернулся, уверенный, что я последую за ним без дальнейшего сопротивления. Я помедлила лишь мгновение, прежде чем поплестись за ним прочь из его рощи ужасов.