Чтение онлайн

Когда он наконец выпрямляется и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в груди у меня щемит. Его взгляд — это зеркальный пруд любви, бездонный колодец безусловного обожания. Но для кого он: для меня или для Планеты?

— Наверное, для тебя, гениального ботаника, в этом нет ничего особенного, — говорит он, бездумно проводя рукой по траве. Моя кожа вспыхивает жаром. — Знаешь, эта Планета…

Я подхожу ближе, и он не отстраняется. Он мне нужен, но я не хочу отпугнуть его своим нетерпением, пока не буду уверена, что он мой.

— Планета? — подсказываю я. Я больше не боюсь. Как я могу бояться здесь, под бескрайним небом?

— Она отличается от того, что я ожидал. Я понимаю, почему твоя мать так высоко о ней отзывалась, хотя… — он сглатывает. — Извини, я…

— Всё в порядке. — Скажи это. Отдайся мне. Ты мне нужен.

Он качает головой.

— Просто я никогда не видел ничего настолько прекрасного. — Произнося это, он смотрит прямо на меня. — Последняя надежда человечества. Знаешь, я нервничал, когда мы летели сюда, но…

Я поднимаю руку и касаюсь его челюсти.

Он резко вдыхает.

— Но что? — спрашиваю я.

Он наклоняется, его губы задевают мои. Я чувствую биение его сердца сквозь рубашку.

— Но оказалось, что я, кажется, влюбился в это.

Вот оно.

Мои пальцы зарываются в его волосы, и я притягиваю его губы к своим. Я не могу сдержать тихий стон, вырвавшийся у меня от этого горячего столкновения. Я уже насквозь мокрая, отчаянно жаждущая большего, но я позволю ему не торопиться. Я не знаю, чего он хочет от меня, но я готова отдать ему всё. Каждый дюйм. И к тому времени, как он закончит, он будет полностью моим. А я — его.

Он целует меня грубо и жестко, словно ему нужно сожрать меня прямо сейчас, сию же секунду. Я чувствую то же самое. Его губы отчаянно сминают мои, руки прижимают меня к себе. Я наслаждаюсь тем, как мое тело прижимается к его телу, как моя грудь трется о его грудь. Наши ноги сплетаются, бедра идеально совпадают.

Он обхватывает мой затылок одной рукой, удерживая меня на месте, пока его язык хозяйничает в моем рту. Я проглатываю его стон, безумная от желания. На нас слишком много одежды. Между нами слишком много преград. Мне нужно, чтобы его кожа слилась с моей. Мне нужно, чтобы он был глубоко внутри меня. Мне нужно стать его частью.

Словно прочитав мои мысли, он расстегивает мою куртку, стягивая её, пока она не падает с моих плеч на траву. Затем он цепляет пальцами подол моей футболки, поднимая её и стягивая через голову.

— Блядь, Джонс, — бормочет он, вылизывая и лаская губами мою обнаженную грудь, пока его руки возятся с моим ремнем. — Ты такая красивая. Мне нужно прикоснуться к тебе. Я должен тебя почувствовать. Мне нужно знать, насколько ты мокрая для меня.

Я прикусываю щеку изнутри. Он наконец расстегивает мои штаны и спускает их до колен. Он не теряет ни секунды, скользя рукой между моих ног, прижимая пальцы к ластовице трусиков. Я ничего не могу поделать с тем, как мои бедра дергаются навстречу его прикосновению, и в этот момент он издает низкий, гортанный стон.

— Боже, Джонс, как же ты намокла из-за меня. Ты просто течешь.

В ответ я подаюсь бедрами на его руку, жаждая трения. Пожалуйста. Дай мне это. Отдайся мне.

— Тшш, тшш, — сладко бормочет он, отодвигая мои трусики грубыми пальцами. Он вводит в меня один палец, медленно сгибая его в суставе, и я готова закричать от внезапного непередаваемого давления. — Этого ты хотела? — спрашивает он. Затем, тихо, словно обращаясь к самому себе, пока его палец медленно входит и выходит: — Ты такая узкая. Такая чертовски узкая, Джонс. Я знал, что ты будешь такой.

Равнина идет волнами, словно раздираемое штормом море. Теперь наступила настоящая ночь. Фиолетовая полоса на горизонте поблекла и исчезла. Нет ничего, кроме лунного света и пылающей, горячей потребности в моем лоне, этой отчаянной жажды Бена, всего Бена без остатка.

Он вводит второй палец, присоединяя его к первому, и я выгибаю спину от раскаленного добела удовольствия. Если бы он не придерживал меня свободной рукой, я бы упала. Я бы растворилась в почве и сгнила, вечно доводимая до грани желания личинками и червями в моем трупе.

— Джонс, — приказывает он. — Посмотри на меня.

Я не могу ослушаться. Я позволю ему вести, позволю ему добровольно войти в меня, пока мы не станем единым целым, пока мы оба не утонем там, где никто не сможет нас спасти. Его взгляд удерживает меня с таким теплом, с таким желанием, которого я никогда раньше не испытывала ни с кем, кроме Бена. Я сделаю всё, что он захочет.

Трава колышется вокруг нас, танцуя, впадая в неистовство, которое отражает наше собственное. Она поглаживает заднюю поверхность моих бедер легкими, как перышко, прикосновениями. Спираль удовольствия внутри меня сжимается до невыносимой боли.

— Я сох по тебе, — рокочет Бен, задыхаясь, глубоко погружая в меня третий палец, пока я цепляюсь за него, обвив руками его шею, — с самого первого дня.

Он целует меня так, словно это последнее, что он сделает перед смертью. Это неумолимое, эйфорическое столкновение губ и зубов. Он делает паузу ровно на столько, чтобы произнести:

— Я хотел тебя еще до того, как мы встретились.

Я словно парю в воздухе. Травы струятся вокруг меня, обвиваясь вокруг бедер, поднимаясь выше, лаская меня вместе с пальцами Бена. И тут его большой палец задевает мой клитор, один раз — блядь — второй раз — я так близко — а затем он надавливает, удерживая давление, пока его остальные пальцы всё еще глубоко во мне, а трава гладит мою горячую кожу, и я почти теряю рассудок.

— Подожди, — выдыхаю я ему в губы, отстраняясь.

На мгновение ночь становится холодной. Трава отступает. Наши взгляды встречаются, и я понимаю, о чем подумал Бен: что я передумала.

— Прости, — хрипит он. — Ты…

— Тшш, — говорю я. — Я хочу, чтобы ты был во мне, когда я кончу.

Его и без того наполненный вожделением взгляд темнеет еще больше. Он снова поглощает меня, его губы на моей шее, на ухе, покусывают мою грудь. Словно подстегнутая его действиями, трава снова вздымается вокруг меня, скользя по моим самым интимным местам, и я стону в едва сдерживаемом экстазе.

Я вожусь со штанами Бена; пряжка ремня звенит, когда я его расстегиваю. Я расстегиваю молнию и стягиваю с него белье. Его член вырывается на свободу, великолепный и коричневато-розовый. Он стонет мое имя, когда я обхватываю рукой его ствол, проверяя толщину. Он идеален. Я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня; желание в его глазах непостижимо горячее.

— Джонс… — стонет он.

Он мне нужен. Я хочу, чтобы он трахнул меня. Мне нужно, чтобы он был внутри, заполнял меня. Я хочу, чтобы он вытекал из меня, горячий и густой. Он мой. Травы тянутся к нам, лаская нас. Прикасаясь к Бену так, как я не могу сделать этого всего двумя руками. Нежные зеленые стебли извиваются вокруг меня, дразня мой вход, и я прикусываю губу, сдерживая стон удовольствия.