Чтение онлайн

Служанка приносила им еду, а на все вопросы Кейт только посмеивалась.

— Зачем ты ходишь сюда каждый день, мама? — спросила Кейт. — Почему нам нельзя оставаться дома, как мы делали, когда папа был с нами?

— Потому что мы должны что-то есть, дочка, на еду нужны деньги, а деньги надо заработать — если только ты не из тех людей, которые живут в таком доме, как этот.

— А им не надо работать?

Мама подняла на нее удивленные глаза:

— Конечно нет. Они же господа.

Кейт отмахнулась от этой проблемы, хотя слова матери запомнила. Однажды она соскучилась сверх всякой меры, и ее живой ум восстал против вынужденного заточения. За маминой спиной она потихоньку открыла дверь и проскользнула в нее. На цыпочках прошла по коридору, свернула в другой коридор, толкнула дверь и оказалась в галерее. Вниз вела красивая винтовая лестница. Свесив через перила голову, Кейт разглядела в дверном проеме невероятных размеров камин, в котором пылали дрова.

Она тихонько спустилась по лестнице, прижимаясь к стене. Затаив дыхание, заглянула в комнату. Там в глубоком кожаном кресле сидел с книгой мальчик с каштановыми волосами. Он подпер подбородок худой белой рукой, из-под обшлага синего бархатного рукава ниспадала кружевная оборка.

Кейт широко раскрыла глаза. Она еще не видела мальчика, который был бы одет с таким изяществом.

С бесстрашием, свойственным ей даже в семилетнем возрасте, она шагнула в комнату. Мальчик продолжал смотреть в свою книгу. Кейт кашлянула. Мальчик поднял глаза. В следующую секунду он уронил книгу, вскочил на ноги и отвесил ей поклон, в ответ на который она засмеялась от радости. Мама учила ее делать книксен, когда мимо проезжает карета сквайра. Она продемонстрировала свое умение, хотя и не слишком ловко. Теперь засмеялся он, и она решила, что это самый красивый мальчик на свете.

— Ты кто? — спросил он.

— Мое полное имя Катарина Хардэм, но все зовут меня Кейт, а моя мама приходит сюда шить, — выпалила она одним духом.

— Это экономка прислала тебя ко мне?

Она покачала головой, осознав, что, наверное, поступила неправильно.

— Мне надо вернуться назад. А то мама заругает.

Он шагнул к ней и протянул руку каким-то отчаянным жестом.

— Нет, не уходи! Останься, поговори со мной. Меня зовут Ричард — Ричард Кэррил. Я тут живу. Ты не представляешь, как одному скучно.

— Ты тут живешь? — повторила она, снова раскрывая глаза. — Значит, ты из господ, которым не нужно работать?

Он снова засмеялся, но тут же, зажав себе рот рукой, подбежал к двери и тревожно выглянул в холл.

— Мне сейчас следует учить уроки, — объяснил он. — Гувернер накажет меня, если я не выучу отрывок, который он мне задал.

— А кто это — гувернер?

Он объяснил с мягким терпением, которое ее очаровало. Деревенские мальчишки никогда с ней так не разговаривали. Он показал ей книгу, которую читал. Кейт с благоговением окинула взглядом полки с книгами всевозможных размеров, тянувшиеся вдоль стен от пола до самого потолка.

— И ты все их прочитал? — прошептала она.

Мальчик с улыбкой покачал головой.

— Но мой отец, я думаю, прочитал. Он все свое время проводит за книгами или за изучением астрономии. Это единственное, что его интересует.

— А твоя мама?

— Она умерла, когда я родился.

Кейт робко протянула руку и дотронулась до его щеки. Но тут на верхней площадке лестницы послышались голоса, и девочка, раскрасневшаяся, вылетела из библиотеки. Наказание она приняла безропотно. Она теперь постоянно думала об этом мальчике как о некоем чуде. И готова была рискнуть всем, чтобы увидеть его снова.

Когда она ушла, Ричард прижал ладонь к щеке, к которой прикоснулись ее пальцы. Много лет никто не прикасался к нему с нежностью. Словно солнечный луч заглянул в комнату и приласкал его, а потом исчез, оставив в душе острую тоску по его веселому теплу.

Несмотря на трудности, они находили возможность видеться. Годы выработали у Ричарда привычку избегать неприятностей и сторониться отца, неизменно смотревшего на него с мрачной укоризной. У него в запасе было много потайных мест, где можно спрятаться. Для Кейт все было труднее. Она любила мать и расстраивалась, когда приходилось ее ослушаться. Но ее любовь к приключениям не знала преград. Ничто не могло обуздать ее решимость. К тому же она была убеждена, что не делает ничего плохого. Ричард был одинок, она дарила ему дружеское общение и делилась смелостью, которой обладала с избытком. Ей очень хотелось учиться, и Ричард пересказывал ей все, что знал сам, давал почитать книги. Что может быть естественней и проще?

Мама Кейт смирилась с неизбежным и радушно принимала Ричарда в их скромном домишке, хотя он и приходил к ним украдкой. Но когда умер его отец и Ричард понял, что теперь свободен от его подавляющего влияния, первым его распоряжением было принимать Кейт в усадьбе в любое время как гостью и друга.

Сейчас она вошла в библиотеку быстрой, решительной походкой, и все вокруг забурлило энергией, которая перелилась в него по ее протянутым рукам.

— Какой ты бледный! Наверное, долго сидел тут один и тосковал.

Он предложил ей стул, но она опустилась на пол, и юбка ее темно-красного платья раскинулась вокруг мягкими складками. Огонь от камина позолотил темные кудри. Ричард со вздохом уселся в большое кожаное кресло, где и правда провел весь день в печальном раздумье.

— Мы все понесли большую утрату, но для меня сэр Чарльз был единственным другом — кроме тебя. Он был человеком широкого кругозора, однако для него не имело никакого значения то, что я знаком лишь с этим маленьким уголком Суссекса и никогда не бывал в Лондоне, не интересуюсь жизнью общества.

— Но ты сам этого не хочешь.

— Это так. Но мне пора расширить свои горизонты, побывать хотя бы в Лондоне.

— Ты возьмешь меня с собой? — спросила она, пристально глядя на огонь.

— Конечно. Ты поедешь со мной под видом моей сестры.

Кейт сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Она понимала, что он ее поддразнивает, и тем не менее слово «сестра» причинило ей неожиданную боль. Она отмахнулась от этого странного ощущения и, откинув голову, расхохоталась.

— Ты можешь вообразить меня великосветской леди? Но не бойся, я тебя ни за что не в опозорю. Пока у тебя гостила тетушка, я присматривалась и прислушивалась. Вот гляди, я покажу тебе кое-что!

Она вскочила и отбежала к двери. Затем направилась к нему семенящей походкой, ссутулив плечи, опустив темные ресницы.

— Любезный сэр! От вашей жуткой сырости я, кажется, схватила простуду. Боюсь, что не переживу этих ужасных морских туманов. Ради бога, сходите наверх за моей теплой шалью.